Фамилия Мостачёв — яркий пример того, как прозвище, данное по занятию или характерной черте, превратилось в наследственное имя. Словообразовательная модель здесь прозрачна: основа «Мостач» плюс типичный русский суффикс принадлежности «-ев», указывающий на «сына Мостача» или «человека из семьи Мостачей». В этом она схожа с фамилиями Кузнецов, Плотников, Столяров, где суффикс закрепил связь с ремеслом.

Ключ к разгадке — в слове «мост» и его производных. В русских говорах «мостачом» называли не просто строителя мостов, а человека, который наводил переправы, чинил деревянные настилы или жил у моста. Однако есть и более конкретное значение: «мостач» — это крестьянин, бравший подряд на строительство или содержание мостов, что в доиндустриальной России было делом хлопотным и уважаемым. Такое прозвище могли дать и тому, кто брал пошлину за проезд (мыт), но эта версия менее вероятна из-за узкой локальности термина.

Географически фамилия тяготеет к регионам с развитой речной сетью и плотницкими традициями — Поволжье, Вятка, Урал. В переписных книгах XVII–XVIII веков «мостачи» упоминаются как тягловые люди, часто из государственных крестьян. Суффикс «-ев» указывает на великорусское происхождение, а не на украинское или белорусское, где была бы форма «Мостаченко» или «Мастачук».

Интересная деталь: в некоторых говорах «мостачом» иронично называли высокого, худого человека — по ассоциации с длинным мостом. Если фамилия возникла в такой среде, она могла быть чисто прозвищной, без связи с ремеслом. Но основная, самая правдоподобная версия — строительная. В любом случае, Мостачёвы — потомки тех, кто в XVI–XVII веках был связан с деревянным зодчеством или дорожным делом, что для русского севера и центра было делом обычным и жизненно важным.