Фамилия Мурзенцев — один из тех случаев, когда географическая привязка оказывается прочнее и точнее, чем попытка вывести значение из редкого имени. Если отбросить красивые, но неподтверждённые версии про «мурзу» (татарского вельможу), то остаётся прозрачная и документально засвидетельствованная основа: прозвище или некалендарное имя Мурза.

Сама по себе фамилия Мурзенцев — типичная русская патронимическая модель с суффиксом -ев (после шипящего и ц). Она отвечает на вопрос «чей?» и означает потомка человека по имени или прозвищу Мурза. Но главная загадка кроется не в суффиксе, а в том, почему в основе лежит форма Мурзенец, а не более привычное Мурзин (от Мурза) или Мурзаев. Этот переход через суффикс -ец — ключевая деталь.

В русской ономастике суффикс -ец часто указывал на человека, связанного с местностью или происходящего откуда-то. Мурзенец — это не просто «сын Мурзы», а скорее «выходец от Мурзы» или «житель Мурзина». И тут мы выходим на географию. В центральной России и Поволжье существует несколько населённых пунктов с названием Мурзино, Мурзинка, а также речка Мурзенка (например, в Нижегородской области). Жителей таких сёл или деревень в документах XVII–XVIII веков записывали как «Мурзенцы» — то есть люди из Мурзина. Соответственно, их потомки получали фамилию по месту выхода: Мурзенцевы.

Таким образом, Мурзенцев — это не столько потомок знатного татарина, сколько выходец из конкретного села, носившего имя Мурзино. Само же название села, скорее всего, восходит к землевладельцу или первопоселенцу с прозвищем Мурза (тюркское «господин, князь»), но к моменту образования фамилии эта связь уже была опосредована топонимом.

Встречается фамилия преимущественно в трёх регионах: Нижегородская область (особенно вокруг Арзамаса и в Заволжье), Ульяновская область и юг Пермского края. Это как раз зоны активной колонизации и помещичьего землевладения XVI–XVII веков, где возникали деревни с «мурзинскими» названиями. Сословно Мурзенцевы в основном были государственными крестьянами и однодворцами, реже — купцами, но никогда не принадлежали к титулованному дворянству, что косвенно подтверждает не «княжескую», а топонимическую версию происхождения.