Фамилия Мызенков — редкий пример того, как прозвище, связанное с местом жительства, превратилось в родовое именование. Разбираем её по косточкам.

В основе фамилии лежит прозвище Мыза. В.И. Даль в «Толковом словаре живого великорусского языка» определяет слово «мыза» как «дача, отдельный загородный дом с хозяйством, хутор». В этом случае прозвище указывало на человека, который жил за городом, на отдельном хуторе, и занимался сельским хозяйством. Соседи могли называть его просто Мызой, то есть хозяином мызы.

Есть и вторая, менее распространённая версия. Некоторые исследователи сближают прозвище Мыза с украинским прилагательным «мизатый» — «толстощекий». Тогда прозвище могло относиться к внешности: так могли назвать полнолицего, упитанного человека. Эта гипотеза выглядит правдоподобной, но уступает первой: связь с нарицательным «мыза» (хутор, усадьба) более прозрачна и подкреплена словарём Даля.

Самая интересная деталь — суффикс. Форма Мызенков, а не Мызин или Мызов, выдаёт южное происхождение рода. Изначально фамилия звучала как Мызенко и возникла на территории Украины или Белоруссии, где суффикс -енко был основным способом образования фамилий от прозвищ. Позже, когда род перебрался в великорусские земли, фамилию русифицировали: к основе Мызенк- добавили типичный русский суффикс -ов. Так Мызенко превратился в Мызенкова.

Сам суффикс -енко в украинской традиции означал «сын» или «потомок»: Мызенко — буквально «сын Мызы». А добавление -ов уже в русской среде закрепило фамилию в привычной для нас форме. Получается двойная словообразовательная цепочка: прозвище Мыза → украинская фамилия Мызенко → русская фамилия Мызенков.

Точное время и место возникновения фамилии назвать сложно. Процесс формирования фамилий у славян растянулся на несколько столетий, и не всегда он был привязан к одной местности. Мызенковы могли несколько раз менять регион проживания, прежде чем фамилия окончательно закрепилась в современном виде. Окончательные выводы о географии и хронологии возможны только после серьёзных генеалогических изысканий, но сама модель образования — от прозвища через украинский суффикс к русскому окончанию — прослеживается отчётливо.