Прозвище Неловкий, от которого образована фамилия Неловкина, имеет прозрачную этимологию: это слово «ловкий» с отрицательной частицей «не». Но за кажущейся простотой скрывается неожиданный поворот: в семинарской среде XVIII–XIX веков прозвище Неловкий часто давали вовсе не за неуклюжесть, а как намеренно «смиренную» характеристику, противоположную похвальному «ловкому». Слово «ловкий» в то время означало не только «искусный, обладающий физической сноровкой» или «находящий выход из любого положения, хитрый, изворотливый», но и «способный, хорошо умеющий делать что-нибудь». Отрицание «не» могло подчёркивать показную скромность будущего священника, который отрекался от мирской изворотливости.

Обратите внимание на суффикс: Неловкина — форма женского рода, а мужская фамилия звучит как Неловкин. Здесь мы видим редкий для русских фамилий суффикс -кин, который обычно указывает на принадлежность через отчество-«полуотчество»: Неловка — сын Неловкого. Такая форма, с усечением основы и добавлением -а, характерна для северных и некоторых поволжских говоров, где уменьшительно-бытовые варианты имён и прозвищ были особенно распространены. Сравните: от прозвища Неловкий логичнее было бы ожидать фамилию Неловков, но именно вариант Неловкин закрепился в документах, что говорит о живом, разговорном происхождении фамилии.

Занятно, что подобная модель — с суффиксом -ин от прозвищ на -кий — встречается нечасто. Обычно от нарицательного «роза» возникала фамилия Розов (а не Розин), хотя по правилам русского языка суффикс -ов присоединяется только к словам мужского рода. Здесь же мы видим обратный случай: основа Неловк- воспринималась как имя собственное, к которому добавили «притяжательный» суффикс -ин, как у фамилий от имён на -а/-я (Сытин, Пушкин). Это лишний раз подтверждает, что процесс формирования фамилий был длительным и не всегда следовал строгим правилам.

Само прозвище Неловкий могло закрепиться за человеком по разным причинам. В крестьянской среде так называли того, кто не владел ремеслом так же хорошо, как соседи, — охотника, промахнувшегося на охоте, или плотника, у которого «руки не оттуда растут». В среде семинаристов, где ценилась риторическая гибкость, Неловким могли прозвать ученика, неуклюже строившего фразу или сбивавшегося при ответе у доски. Не исключено и ироническое переосмысление: прозвище иногда давали «наоборот», подчёркивая чрезмерную ловкость, граничащую с хитростью.

Точно определить время и место происхождения рода Неловкиных можно лишь на основании серьёзных генеалогических исследований: переписей, метрических книг, ревизских сказок. Однако уже сейчас ясно, что фамилия Неловкина — не случайный набор морфем, а живое свидетельство того, как в XVIII–XIX веках народная речь перекраивала книжные модели, создавая ёмкие и запоминающиеся родовые имена.