Фамилия Непийпа — редкий образец русской фамилии, построенной не от имени или профессии, а от целой фразы, императивного оборота. Она относится к так называемым «запретительным» или «предостерегающим» фамилиям, которые в старину давали, чтобы уберечь ребёнка от злых сил или закрепить за ним определённое качество. Основа здесь — глагол «пить» с отрицанием «не» и частицей «-й» (форма повелительного наклонения: «не пей»). Получается буквальное прозвище Непийпа — «не пей, па» (где «па» — возможно, сокращённое обращение к отцу или просто междометие, усиливающее запрет).

Словообразовательная модель редкая: суффикса в привычном понимании (-ов, -ин, -ский) у фамилии нет. Она застыла в виде цельной лексемы, что характерно для украинской и южнорусской традиции (сравните: Непейвода, Непейпиво, Непийвода). По одной из версий, такое прозвище могли дать ребёнку в семье, где отец или дед страдал пьянством, — как оберег, чтобы мальчик не повторил его судьбу. В народной магии считалось, что имя-заклинание, произнесённое вслух, отводит беду.

Географически фамилия тяготеет к украинским землям, особенно к Полтавщине и Черниговщине, а также к южным областям России (Курская, Белгородская, Воронежская). Встречается и в казачьей среде, где прозвища-приговоры были распространены. В дореволюционных переписях носители Непийпа фиксировались в основном как крестьяне или мещане; дворянских родов с такой фамилией не известно — она оставалась в низовых слоях.

С точки зрения ударения, чаще всего оно падает на последний слог: Непийпа́. Но в некоторых говорах встречается вариант Непи́йпа — с ударением на «и» (это ближе к украинскому произношению, где «и» звучит как русское «ы»). Фамилия не склоняется по падежам как типичные славянские фамилии на -а: в документах её оставляют неизменной (Иван Непийпа, к Ивану Непийпа).

В ономастических словарях фамилия упоминается редко, но есть параллели в работах Б. Унбегауна, который разбирал группу «глагольных» фамилий на -а (типа Гуляйполе, Непейвода). Исследователи отмечают, что такие фамилии — живые свидетели народной психологии и быта, где имя служило не столько идентификатором, сколько оберегом или характеристикой.