Фамилия Нетисов — редкий пример того, как одно прозвище породило сразу несколько непохожих друг на друга версий о своем происхождении. Образована она по самой распространенной на Руси модели: от личного прозвища Нетис с помощью патронимического суффикса -ов, то есть буквально «сын Нетиса». Но вот что стояло за этим прозвищем — вопрос, на который у этимологов нет однозначного ответа.

Самая убедительная версия связывает прозвище с нарицательным «нетес». В старину так называли неотесанный, дикий камень — известняк или песчаник, который только что добыли в карьере и еще не обработали. Отсюда два возможных пути. Первый — профессиональный: Нетисом могли прозвать каменотеса или горнодобытчика, человека, который работал с этим самым диким камнем. Второй — переносный: «нетесом» в народе называли грубого, неотесанного, необразованного человека. В те времена грамота была уделом немногих, так что прозвище вполне могло отражать социальное положение предка — простого крестьянина, далекого от книжной учености.

В этом слове мы видим чередование гласных и/е: исходная форма «нетес» превратилась в «нетис» под влиянием «икающих» говоров, где безударное «е» звучит как «и». Именно такая фонетическая особенность и закрепилась в фамилии.

Есть и другие гипотезы, хотя они выглядят менее убедительно. Согласно одной из них, в основе прозвища лежит название дерева тис, листья которого считаются ядовитыми. С отрицательной приставкой «не-» получается «Нетис» — «не ядовитый», то есть не злой, не язвительный человек. Версия красивая, но слабая: приставка «не-» в прозвищах обычно присоединялась к личным качествам, а не к свойствам растений. Еще одна гипотеза выводит фамилию от мужского американского имени Netis, которое переводят как «надежный» и «хороший друг». Однако такая версия не выдерживает критики: фамилии на -ов формировались на русской почве задолго до какого-либо влияния американской антропонимии.

О точном месте и времени возникновения фамилии Нетисов говорить сложно — процесс становления русских фамилий растянулся на несколько столетий, и следы конкретной семьи теряются в архивной пыли. Ясно одно: перед нами памятник живой народной речи, где в одном слове сплелись и ремесло, и характер, и особенности говора.