Фамилия Номеровский — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, связано со словом, которое появилось в русском языке на глазах у истории. В отличие от большинства фамилий, уходящих корнями в древние имена или ремёсла, эта отсылает к петровской эпохе: слово «номер» (в форме «нумер») входит в обиход при Петре Первом и встречается в его письмах и бумагах уже в 1704 году. То есть предки Номеровских получили своё прозвище не в глубине веков, а не раньше рубежа XVII–XVIII веков.

Сама модель фамилии — с суффиксом -ский — указывает на географическую или сословную основу, но здесь она работает иначе. Суффикс -ский чаще цеплялся к названиям местностей или владений, однако в данном случае он прикрепился к нарицательному слову «номер», создавая прозвище по типу «относящийся к номерам». Это необычный словообразовательный ход, который сразу выдаёт искусственное, «кабинетное» происхождение: такие фамилии нередко закреплялись за выходцами из духовенства или за пришлыми людьми, которым нужно было быстро дать «официальное» прозвище.

Значение слова «номер» в ту пору было шире, чем сейчас, поэтому и версий происхождения прозвища несколько. Первая и самая вероятная — профессиональная. «Номером» называли отдельное помещение в гостинице или постоялом дворе, и человек, который держал такие комнаты или прислуживал в них, вполне мог получить прозвище Номеровский. В пользу этой версии говорит общая логика фамильных прозвищ: они чаще всего цеплялись к роду занятий. Хозяин гостиницы, содержатель номеров, половой при них — все они могли стать Номеровскими.

Вторая версия отталкивается от переносного смысла: «номер» в значении «затея, поступок, фортель». Так могли прозвать человека непредсказуемого, любителя «выкинуть номер» — то есть удивить или насолить неожиданной выходкой. Прозвище в этом случае носило бы характер насмешки или осторожного уважения к хитрецу. Такая гипотеза имеет право на жизнь, но она слабее профессиональной: прозвища по чертам характера обычно образуются от более живых, обиходных слов, а «номер» в этом смысле прижился позже и звучал книжно.

Третья версия связывает фамилию с концертной деятельностью: «номер» — отдельная часть программы, выступление. Тогда родоначальник мог быть конферансье, ведущим или организатором представлений. Однако в XVIII–XIX веках, когда фамилия формировалась, публичные концерты в современном понимании были редкостью, а слово «номер» в этом значении распространилось ещё позднее. Так что эта гипотеза выглядит наименее убедительной.

Отдельно стоит упомянуть военную версию: «номерами» называли красноармейцев из орудийного или пулемётного расчёта. Но это значение относится уже к XX веку, когда фамилии давно устоялись, поэтому к происхождению Номеровских оно отношения не имеет — разве что кто-то из носителей фамилии позже получил такое армейское прозвище.

Итог: скорее всего, первый Номеровский был человеком, так или иначе связанным с гостиничным делом, — содержал «номера» или работал при них. Прозвище закрепилось за ним, а затем перешло к потомкам уже как фамилия. Точное место и время её возникновения назвать сложно: фамилии в России формировались неравномерно, и процесс растянулся на десятилетия. Но сам факт, что в основе лежит слово петровской эпохи, делает фамилию Номеровский любопытным памятником языка — она зафиксировала момент, когда русский язык впитывал новые европейские понятия и начинал строить из них привычные нам фамильные формы.