Фамилия Облеухова — редкий пример того, как за безобидным, на первый взгляд, прозвищем скрывается сразу несколько версий происхождения, и каждая по-своему интересна. В основе фамилии лежит личное прозвище Облеуха, которое давали предку, а уже от него по обычной для русских фамилий модели образовалось семейное именование: потомки Облеухи стали Облеуховыми, а женщина в роду — Облеуховой.

Самая правдоподобная версия связывает прозвище с нарицательным «облоух» — так в старых говорах называли вислоухого человека или шапку-ушанку. Если прозвище относилось к человеку, оно указывало на его внешность: большие, оттопыренные уши. Но есть и другой поворот: прозвища, образованные от названий предметов одежды, нередко давали мастерам. Поэтому Облеухой могли называть скорняка или шапочника, который шил те самые ушанки. В этом случае прозвище попадает в разряд «профессиональных» именований, которые точно указывали на род занятий основателя рода.

Менее очевидная, но вполне реальная версия отсылает к слову «оплеушка» — так в некоторых регионах называли сдобную слоёную булочку. Если принять эту гипотезу, то прозвище Облеуха получил пекарь или торговец выпечкой. Чередование согласных «п» и «б» здесь не ошибка, а следствие исторических фонетических процессов: в живой речи глухой и звонкий звуки часто смешивались, особенно в диалектах.

Есть и третья версия, хотя она и менее вероятна. Согласно ей, прозвище связано со словом «оплеуха» — пощёчина, удар. В этом случае прозвище отражало бы не профессию, а характер: так могли назвать драчуна или, наоборот, человека, который часто получал тумаки. Но здесь возникает фонетическое препятствие: переход «оплеуха» в «облеуха» возможен, но для него меньше оснований, чем для перехода «облоух» или «оплеушка».

Какую бы версию ни выбрать, ясно одно: прозвище Облеуха возникло в народной среде, в бытовом общении, и закрепилось за конкретным человеком. Потомки этого человека, будь он шапочником, пекарем или просто обладателем приметных ушей, со временем стали носить фамилию Облеуховы. Сегодня фамилия встречается нечасто, что делает её особенно ценной для тех, кто ищет свои корни: за ней стоит живая история прозвища, а не книжное или искусственное именование.