Фамилия Огуз с первого взгляда ставит перед исследователем вопрос: что стояло в основе прозвища — этническая принадлежность или личная черта характера? Ответ на него не однозначен, и обе версии имеют право на существование. Начнем с первой, более исторически насыщенной.

Огузы — это один из трех крупных тюркских народов Средней Азии, наряду с кипчаками и карлуками. Сложился он к IX веку в степях современного Казахстана, между Аральским и Каспийским морями. В середине XI века огузское объединение потерпело сокрушительное поражение от кипчаков. Это событие раскололо народ на две большие части, и каждая из них пошла своим путем.

Одна часть двинулась на запад и заселила южнорусские степи. Там их знали под именами торков, берендеев и бродников. Эти племена поддерживали союзные отношения с Русью, участвовали в междоусобных войнах князей и охраняли границы. Их следы растворились в славянском населении, но память о них осталась в летописях и, возможно, в фамилиях. Другая часть огузов во главе с вождем Тогрулом ушла в Хорасан. Именно там позже возникли сельджукские государства, а затем и Османская Турция. В XII веке огузы упоминаются как основное население и полноправные хозяева города и области Саксин в дельте Волги. Потомки этих племен стали предками современных туркмен, азербайджанцев и анатолийских турок. Кроме того, огузы вошли как один из компонентов в состав казахов, каракалпаков, узбеков, башкир Южного Урала и татар Поволжья.

С учетом такой масштабной географии, прозвище Огуз в русской среде могло закрепиться за человеком, который происходил из этих племен или имел с ними явную внешнюю или культурную связь. Для русского человека XVI–XVII веков «огуз» — это четкий маркер «чужого», тюрка, степняка. Такое прозвище могли дать пленнику, купцу, наемнику или выходцу из ордынской знати, перешедшему на русскую службу.

Вторая версия отсылает нас к турецкому языку. Слово «oguz» в нем означает «добряк» или «добрая душа». В этом случае фамилия образована от личного прозвища, которое дали человеку за мягкий нрав и отзывчивость. Однако эта гипотеза выглядит менее убедительной. В тюркской среде слово «огуз» имело в первую очередь этническое значение, и вряд ли оно использовалось как ласкательное прозвище. Скорее всего, если мы имеем дело с русской фамилией, то ее основа — память о происхождении предка.

Сама фамилия образована по простой и распространенной модели: к основе «Огуз» добавили типичный русский суффикс принадлежности. Нулевое окончание в именительном падеже указывает на то, что перед нами, скорее всего, украинский или белорусский вариант, где фамилии на согласный нередко не получали дополнительного суффикса. В русском языке чаще встречалась бы форма Огузов, но вариант Огуз также имеет право на существование и указывает на южнорусские или малороссийские корни. Таким образом, фамилия Огуз — это не просто набор звуков, а сжатый рассказ о миграциях народов и о том, как тюркское наследие вплелось в восточнославянскую историю.