Фамилия Оюшин — редкий пример того, как одна буква в начале слова меняет историю рода. Чаще всего её рассматривают как вариант фамилии Аюшин, и эта версия выглядит самой убедительной. Переход начального «а» в «о» в северных говорах — явление нередкое, поэтому Оюшины и Аюшины вполне могли быть когда-то одной семьёй, разошедшейся по разным волостям.

Основа фамилии — прозвище Аюша. В архангельских говорах словом «аюша» называли верткий предмет, флюгер, то, что постоянно крутится. Отсюда первое значение прозвища: так могли окликнуть подвижного, резвого и проворного человека, который не сидел на месте. Но у слова было и второе, более конкретное значение: «кольцо, кружок, каточек на вершине мачты, шкив». Если прозвище давали по этому смыслу, то оно могло указывать на внешность — круглого, полного человека, напоминающего бочонок или кольцо. Оба значения вполне бытовые и могли сосуществовать в разных деревнях.

Есть и третья, менее очевидная версия. Некоторые исследователи сближают Аюшиных с фамилией Аючин, которая восходит к древнетюркско-татарскому имени Аючи. Переводится оно как «охотник на медведей» или «укротитель медведей». В таком случае прозвище Аюша закрепилось за человеком, чьё занятие было связано с этим опасным зверем. Эта гипотеза правдоподобна для территорий, где славянское население долго соседствовало с тюркским, но для архангельского региона она менее типична, чем чисто диалектное происхождение.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: Оюшин буквально значит «сын Аюши», «из семьи Аюши». Такая модель образования была самой распространённой в северорусских землях, что косвенно подтверждает связь фамилии с Поморьем. Самобытность фамилии в том, что она сохранила редкое диалектное слово, которое сегодня уже почти вышло из живого употребления.

Точное время возникновения фамилии назвать сложно. Прозвища такого типа закреплялись за семьями в XV–XVII веках, но окончательно ответить, где именно и когда Оюшины оформились как отдельный род, можно только после глубокой работы с архивными документами и метрическими книгами. Без таких исследований любое утверждение о конкретной дате останется лишь предположением.