Фамилия Ожога — яркий пример того, как прозвище, данное по орудию труда или внешности, закрепилось в роду и пережило пять веков. В основе лежит нарицательное слово «ожог» (или «ожег»), которое в старину имело несколько значений. Главное из них, зафиксированное в словаре В. И. Даля, — это деревянная или железная палка, кочерга, а также длинный шест для подталкивания лодок. Отсюда первая и самая правдоподобная версия: Ожогой называли человека, который постоянно имел дело с таким инструментом — истопника, бурлака, рыбака или воина, вооруженного пикой. Прозвище быстро прилипало к человеку по роду занятий, как это часто случалось на Руси.

Суффикс -а в данном случае не указывает на женский род, а является типичным для древнерусских прозвищ, которые затем легко превращались в фамилии. Модель образования простая: прозвище Ожога → фамилия Ожога. Такие фамилии без патронимического суффикса (-ов, -ин) встречаются реже, но именно они сохраняют исходный облик прозвища в первозданном виде. Это отличает Ожогу от более распространенных однокоренных фамилий вроде Ожегов или Ожогин, которые образованы по классической модели «чей сын».

Существует и вторая, менее правдоподобная версия, связанная с уголовным миром. Согласно ей, Ожогой могли прозвать преступника, которого клеймили каленым железом — отсюда прозвища Жженый, Обожженый. Однако эта гипотеза выглядит надуманной: клеймение было редкой и тяжелой мерой наказания, и вряд ли оно породило бы целый пласт фамилий. Куда вероятнее, что Ожогой называли человека со шрамом от ожога — такая примета была заметна и легко становилась основой для уличного прозвища.

Исторические документы подтверждают, что фамилия бытовала в разных слоях общества. В труде С. Б. Веселовского «Ономастикон» упоминаются родственные имена: Иван Ожегов, дворовый царя Ивана Грозного (1573 год); Якуш Ожжиха, крестьянин из Новгорода (1585 год); Василий Ожигаев, посадский человек из Зарайска (1625 год); Яков Федоров Ожег, послух из Кашина (1522 год); Иван Матвеевич Ожога Емельянов (1500 год); Нестер Ожогин, казак из Вологды (1612 год). Этот разброс — от царского двора до крестьян и казаков — показывает, что прозвище было общенародным и не привязывалось к конкретному сословию или региону.

Любопытно, что в основе фамилии лежит не имя и не профессия в чистом виде, а предмет, который эту профессию обслуживал. Ожога — это не «тот, кто печет», а «тот, кто работает кочергой». Такая метонимия — характерная черта русской ономастики: человека называли не по действию, а по инструменту, который он постоянно держал в руках. Это сближает фамилию с такими прозвищами, как Топор, Ковш или Лопата, которые тоже становились фамилиями.