Фамилия Париев напрямую отвечает на вопрос, откуда она взялась: это отчество, то есть «сын Пари». Имя Пари, в свою очередь, — фонетический вариант мусульманского имени Бари, которое переводят на русский как «создатель», «творец». Так что в основе фамилии лежит не прозвище и не ремесло, а личное имя родоначальника, и это сразу задаёт направление поиска предков — в среде, где были распространены имена арабского происхождения.

Разберём словообразовательную модель. Суффикс -ев указывает на принадлежность: Париев буквально значит «Париев сын», «из рода Пари». Форма простая и прозрачная, без дополнительных приставок или усложнений. Интересно, что имя Бари в исламской традиции — один из эпитетов Аллаха, «Творец» из числа прекрасных имён. Но называть так человека могли и в честь этого эпитета, и как самостоятельное имя, не вкладывая в него сакральный смысл. Мягкое «п» вместо твёрдого «б» — типичное явление при заимствовании и адаптации имён в разных диалектах, поэтому версия о связи Пари и Бари выглядит убедительной.

Альтернативные объяснения у фамилии слабые. Можно было бы предположить связь с французским Пари или с древнегреческим Парисом, но для русской фамильной модели это нетипично: слишком далеко от бытовой ономастики. Гораздо логичнее держаться за тюрко-мусульманский след, тем более что фамилии на -ев с основой на гласный звук в этом ареале встречаются регулярно.

Географию бытования фамилии назвать точно сложно — она редкая и в общероссийских справочниках не выделяется. Но по модели образования и корню можно предположить, что носители Париевых происходят из регионов с традиционным исламским населением: Поволжье, Северный Кавказ, Средняя Азия. Там отчество от имени Бари или его вариантов могло закрепиться естественным путём.

Известных исторических личностей с фамилией Париев в открытых источниках нет, и это честный ответ: фамилия негромкая, семейная. Её ценность не в громких носителях, а в ясной этимологии. Потомок человека по имени Пари, то есть «творца» или «создателя», со временем стал просто Париевым — и в этой простоте вся суть русской фамильной традиции, где личное имя отца превращалось в родовое прозвание детей.