Фамилия Павлютин — классический пример русской «семейной» фамилии, образованной от имени предка. В основе лежит крестильное имя Павел, которое пришло на Русь вместе с христианством и в переводе с латыни означает «малый», «небольшой». Однако напрямую от канонического Павла фамилию не произвели: за основу взяли его просторечную, уменьшительно-ласкательную форму — Павлюта. Так в старину называли младшего сына, маленького ростом или просто любимого члена семьи. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Павлютин буквально значит «сын Павлюты», «ребёнок Павлюты».

Модель образования здесь та же, что и у множества других русских фамилий от неканонических форм имён: Павлютин стоит в одном ряду с Васютиным, Гаврютиным, Мишутиным. Такие фамилии массово складывались в XV–XVII веках, когда после отмены Юрьева дня и усиления крепостного права возникла необходимость закреплять за крестьянами и посадскими людьми наследственные прозвища. Точное место и время появления конкретно этой фамилии сейчас установить сложно — процесс шёл десятилетиями и независимо в разных регионах. Но характерная форма на -юта/-ута чаще встречалась в северных и центральных русских говорах, где любили «утеплять» имена (Авдюта, Митюта, Павлюта).

Стоит отметить, что имя Павел всегда было одним из самых частых на Руси — из-за почитания апостола Павла, поэтому и производных от него фамилий огромное множество: Павлов, Павликов, Павлухин, Пашков. Фамилия Павлютин выделяется на этом фоне тем, что сохранила редкую уменьшительную форму, которая сегодня почти вышла из обихода. Если в документах XVII века можно встретить крестьянина Павлюту, то уже к XIX веку это имя воспринималось как устаревшее, а фамилия, застывшая в метриках, осталась живым напоминанием о нём.

Носители фамилии в старину могли быть кем угодно — от крепостного земледельца до посадского ремесленника, поскольку отчество от уменьшительного имени не давало сословных привилегий. Дворянских родов Павлютиных в известных родословных книгах не значится, что косвенно подтверждает простонародное происхождение. Тем не менее, фамилия представляет собой ценный памятник живой славянской речи: она сохранила тот пласт народной антропонимии, который письменные источники фиксируют редко и скупо. В каждой такой фамилии — след того, как наши предки обращались друг к другу в быту, за пределами официальных бумаг.