Фамилия Печентовский — нечастая, но её происхождение прослеживается довольно отчётливо. Она явно образована по польско-украинской модели с суффиксом -овский/-евский, который в XVII–XIX веках был маркером шляхетского или казацко-старшинского сословия. Однако носителями такой фамилии могли стать и крестьяне, получившие её от помещика или по названию места жительства.

Корень здесь — Печент-. Самая очевидная версия: прозвище или имя Печент, которое могло возникнуть от глагола «печь» или существительного «печень». В народной среде прозвища по внутренним органам давали редко, но «печень» могла указывать на цвет лица (желтоватый, болезненный) либо на любовь к еде (жирное, печёное). Второй вариант: основа связана с занятием — «печенец» мог быть пекарем или человеком, который топил печи. В украинских говорах слово «печеня» означает жаркое, что тоже могло стать прозвищем для любителя или продавца этого блюда.

Менее вероятная, но допустимая версия — топонимическая. На карте Восточной Европы встречаются сёла с названием Печенеги (Харьковская область) или Печенцы (Польша). От названия такого села по модели «житель села Печенти» образовали фамилию Печентовский. Однако суффикс -ент- в основе нехарактерен для славянских топонимов, что делает эту гипотезу слабой.

География фамилии тяготеет к исторической Волыни, Подолью и Галиции — территориям, где польская шляхетская модель фамилий смешивалась с украинской народной. В современной России Печентовские встречаются редко, чаще — в западных областях Украины и среди потомков эмигрантов первой волны.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Печенкин, Печников, Печёнкин) показывает, что Печентовский — более поздняя, «облагораживающая» форма. Первоначальное прозвище Печенец или Печент со временем обрастало дворянским суффиксом, что типично для фамилий, которые записывали при переходе из казаков в мещане или при получении герба.

Таким образом, ваш предок скорее всего носил прозвище, связанное с печью, пекарем или особенностью внешности, а фамилию оформили по польскому образцу в XVIII–XIX веках на землях Речи Посполитой. Точных дат и имён первых носителей нет, но этимологический след ведёт к бытовому, ремесленному миру — без героических легенд, зато с живой связью с повседневным трудом.