Фамилия Перемибеда — редкий пример того, как древнее мирское имя дожило до наших дней почти без изменений. В основе лежит не христианское календарное имя, а прозвище-оберег, которое давали ребенку с вполне конкретной целью. Расшифровывается оно как сочетание глагола «перенять» (в значении «заимствовать, усвоить») и существительного «беда» («несчастье, вред, убыток, горе»). Смысл получается почти заклинательным: «тот, кто возьмет горе на себя».

Звучит странно для современного уха, но в старину такая логика была обычной. Нарекая младенца Перемибедой, родные как бы договаривались с судьбой: все плохое, что предначертано ребенку, уже учтено в его имени, а значит — сбудется не в жизни, а только в слове. Это типичный прием имен-оберегов: считалось, что злые духи или завистники не тронут того, чье имя уже «забрало» несчастье. Родители хотели, чтобы сын вырос счастливым и не знал нужды, — и называли его так, будто беда уже случилась где-то на бумаге.

Мирские имена на Руси сосуществовали с крестильными вплоть до XVII века, и Перемибеда — яркий образец этой традиции. Сама модель образования — глагол в повелительном или личном значении плюс существительное — встречается и в других прозвищах, но здесь она особенно выразительна. Фамилия закрепилась через отчество: сына Перемибеды в документах записывали как Перемибедин сын, а дальше уже пошла фамилия Перемибеда.

Суффикс в фамилии нулевой, что для русских фамилий редкость: обычно добавляли -ов, -ин или -ский. Здесь же форма имени совпала с формой фамилии, и это говорит о её древнем, дописьменном происхождении. Встречается она преимущественно в южнорусских и украинских говорах, где мирские имена держались дольше и бытовали свободнее. Носителей фамилии немного, и это ожидаемо: такие прозвища давали точечно, в одной семье, и в фамилию они переходили лишь изредка.