Фамилия Перемибида — редкая, нестандартная и на первый взгляд загадочная. В ней нет привычных русских суффиксов -ов, -ин или -ский, что сразу указывает: перед нами не крестьянская «патронимическая» фамилия, образованная от имени отца, а скорее всего, позднее прозвище, застывшее в форме, близкой к исходной фразе.

Разбор слова подсказывает, что основа — глагольная конструкция «переминать» или «перемять» в сочетании с суффиксом или частицей. Самая вероятная версия: фамилия происходит от прозвища Перемибида, которое в диалектах могло означать «переминающийся», «неуклюжий», «тот, кто мнется на месте». В русских говорах слово «переминаться» фиксируется в значении «переступать с ноги на ногу», «стоять в нерешительности». Такое прозвище могли дать человеку медлительному, неловкому или слишком осторожному в движениях.

Менее вероятная, но допустимая гипотеза — связь с украинским или белорусским «перемибида» как ироничным обозначением того, кто «переминает» (перебирает) еду, то есть привередлив в еде. Однако для уверенности не хватает диалектных записей.

Фамилия почти не встречается в исторических документах и переписях. Это говорит о том, что она могла возникнуть в небольшой локальной группе, возможно, на стыке русских и украинских земель (южные области России, Слобожанщина, Черниговщина). Там фамилии на -ида, -ида встречаются чаще, чем в центральных губерниях, и нередко сохраняют глагольную основу в неизменном виде.

Суффикс -ида в русской ономастике редок и обычно заимствован из греческого или латинского, но здесь он, скорее, народный, возникший на месте окончания глагола. Такие образования — «перемибида» — могли закрепиться за человеком как прозвище, а затем перейти в фамилию без дополнительных суффиксов, что нетипично для русского языка, но возможно для украинского или польского влияния.

Таким образом, носитель фамилии Перемибида, скорее всего, происходит из семьи, где предка прозвали за манеру переминаться с ноги на ногу или за медлительность. Фамилия сохранила живую, почти разговорную форму, не переработанную канцелярскими правилами XVIII-XIX веков, что делает её уникальным свидетельством народного словотворчества.