Фамилия Петрус напрямую связана с крестильным именем Пётр, которое в переводе с древнегреческого означает «камень», «скала». Однако если большинство русских фамилий от этого имени образовано привычными суффиксами -ов и -ин (Петров, Петрушин), то здесь мы видим редкую модель с конечным элементом -ус. Это не русский суффикс в привычном понимании, а латинизированное окончание, которое в старых документах часто добавляли к церковнославянским или греческим формам имен для придания им книжного, «ученого» звучания.

Чтобы понять механизм, вспомним, как в XVII–XVIII веках семинаристы и выпускники духовных академий нередко переделывали свои фамилии на латинский манер. Так Пётр превращался в Петруса — форму, которая звучала как имя древнеримского гражданина. Позднее древний суффикс -ус утратил прямое грамматическое значение и сохранился лишь в качестве фамильного окончания, закрепившись за потомками. Поэтому Петрус — это фамилия, которая говорит не о ремесле или прозвище предка, а о его имени и, возможно, о сословной среде: такие формы чаще встречались среди духовенства, чем среди крестьян или купцов.

Впрочем, есть и другой путь возникновения. В западных регионах, особенно на землях, где соприкасались польская, украинская и белорусская традиции, форма Петрус могла бытовать как самостоятельное имя или прозвище без всякой латинизации. Там окончание -ус воспринималось как уменьшительное или обиходное, и фамилия закреплялась напрямую от него. Если в первом случае мы имеем дело с искусственным книжным образованием, то во втором — с живой народной традицией, что делает фамилию интересным примером того, как одна и та же форма возникает в разных средах независимо.

Сегодня фамилия Петрус встречается нечасто, но ее носители есть и в России, и в странах ближнего зарубежья. В отличие от массовых Петровых, она сохраняет отпечаток индивидуальности: каждый раз, когда слышишь это окончание, вспоминаешь, что когда-то оно придавало простому имени весомость и торжественность.