Фамилия Пичулис звучит необычно для русского уха, и это не случайно. Перед нами яркий пример фамилии, сформированной не по великорусской модели, а под влиянием других языков и культур. В отличие от подавляющего большинства русских фамилий на -ов, -ев или -ин, фамилия Пичулис имеет суффикс -ис, который является верным маркером литовского или латышского происхождения. В балтийских языках этот суффикс часто образует фамилии от прозвищ или личных имён, указывая на принадлежность или родство.

Основа фамилии — «Пичул» — скорее всего, восходит к русскому или белорусскому слову «пичуга» или «пичужка», то есть маленькая птичка, птаха. В славянской среде такое прозвище могли дать невысокому, юркому или говорливому человеку. Однако носитель этого прозвища, попав в среду балтийского населения или же будучи выходцем из пограничных земель (например, современной Литвы или Латвии, где веками жили славяне), получил фамилию по местной грамматической норме. Таким образом, фамилия Пичулис — это гибрид: славянский корень, обработанный балтийским суффиксальным аппаратом.

Вероятный путь возникновения фамилии таков: в какой-то момент в Литве или Латвии жил человек по прозвищу Пичул (Пичуга), и его детей или потомков стали записывать как Пичулис (буквально «сын Пичула» или «из рода Пичула»). Такие фамилии часто фиксировались в официальных документах в XIX веке, когда шло массовое оформление фамилий для крестьянского населения западных губерний Российской империи. Встречается и альтернативная версия, связывающая основу с литовским словом «pyti» (резать, кроить) или «pytis» (хвастаться), но она менее вероятна: звучание и распространённость слова «пичуга» в соседних славянских говорах даёт более прямую и объяснимую связь.

По географии фамилия Пичулис сегодня встречается в основном в Литве, а также в Латвии и среди потомков выходцев из этих регионов в России и других странах. В дореволюционной России носители такой фамилии чаще всего принадлежали к крестьянскому или мещанскому сословию. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано. С точки зрения языкознания, это ценный пример того, как на стыке культур рождаются фамилии, сочетающие в себе черты двух разных языковых систем — славянской образности и балтийской грамматики.