Фамилия Пискавитин — редкая и довольно загадочная. Её основа и суффикс сразу указывают на то, что перед нами не случайное образование, а фамилия с вполне конкретной географической и социальной привязкой. Суффикс -ин (а не -ов) говорит о том, что в основе лежит слово, оканчивающееся на -а или -я: прозвище, имя или название места. В данном случае это, скорее всего, прозвище «Пискавита» или «Пискавитый».

Самая правдоподобная версия связывает фамилию с диалектным словом «писка́ть» — то есть издавать тонкий, высокий звук, пищать. «Пискави́тый» могло означать человека с тонким, «писклявым» голосом, либо того, кто постоянно жалуется, ноет, «пищит». В некоторых говорах так называли и плаксу, и капризного ребёнка. Суффикс -ит- в прозвище (Пискавит) указывает на обладателя признака: «тот, кто пискавит» — то есть пищит или визжит. Это типичная модель для прозвищ, описывающих поведение или характер.

Менее вероятна, но возможна связь с названием рыбы. В русских говорах «пискарь» — это пескарь, а «пискава» или «пискавица» могли называть мелкую рыбёшку. Однако слово «пискавитин» не имеет прямого соответствия в ихтиологической лексике, поэтому версия с прозвищем по поведению выглядит логичнее.

С точки зрения географии, фамилия Пискавитин встречается крайне редко, преимущественно в центральных и северных регионах России. По данным современных поисков, носители живут в основном в Вологодской, Кировской областях и на Урале. Это указывает на то, что фамилия могла закрепиться в среде крестьян-северян, где прозвища были особенно живучи и часто становились фамилиями без изменений.

Интересно, что фамилия не получила распространения в дворянской среде — она явно народная, «прозвищная». Её носитель в XVI–XVII веках, скорее всего, был крестьянином или посадским человеком, которого за характер или манеру речи прозвали Пискавитой, а его потомки стали Пискавитиными.

Если сравнивать с однокоренными фамилиями — Пискарёв, Пискунов, Пищалин, — то Пискавитин стоит особняком. У них основа ясна (рыба или глагол «пищать»), а у Пискавитина — более сложная, «двухсуффиксная» конструкция, что делает её редким примером словообразовательной архаики.