Происхождение
Фамилия Плащенцева
Фамилия Плащенцева, при всей редкости, строится по прозрачной словообразовательной модели. В её основе лежит слово «плащ» — верхняя одежда. Однако суффикс -енцев указывает не на самого владельца плаща, а на его сына или потомка, причём через форму родительного падежа: «Плащенец» (чей?) — «Плащенцев». То есть Плащенцевы — это потомки человека, которого в народе прозвали Плащенец.
Что могло означать такое прозвище? Здесь возможны два основных пути, и оба логичны. Первый, самый прямой — человек, носивший плащ как отличительный признак. В крестьянской или посадской среде XVII–XVIII веков плащ был не повседневной, а скорее праздничной или дорогой одеждой, которую могли себе позволить купцы, зажиточные ремесленники или служилые люди. Прозвище Плащ или Плащенец мог получить тот, кто выделялся своим плащом — либо щеголь, либо, наоборот, единственный в округе, кто имел такую вещь.
Вторая версия — профессиональная. «Плащенец» могло означать мастера, который шил плащи. В русских говорах встречаются названия ремесленников по продукту их труда: сапожник, шубник, кафтанник. Суффикс -енец в этом случае указывает на принадлежность к ремеслу (сравните: кузнец, гончар, но и «плащенец» — делающий плащи). Эта версия мне кажется даже более убедительной: прозвища по ремеслу давали чаще, чем по предмету одежды, и они лучше закреплялись в фамилиях.
Сам суффикс -енцев (через -ец) — характерный признак фамилий, образованных от прозвищ на -ец. Такие фамилии встречаются по всей России, но особенно часто фиксируются в южнорусских и центральных областях, где была активна модель «прозвище + -ец». В северных и сибирских говорах чаще использовали суффикс -ин (Плащин), а в западных — -ович (Плащович). Таким образом, география фамилии Плащенцев — скорее всего, средняя полоса России или Поволжье.
Однокоренные фамилии — Плащов, Плащин, Плащенко — показывают, что прозвище Плащ было широко распространено. Но именно форма Плащенцева сохранила архаичную уменьшительную или профессиональную окраску через суффикс -енец, что делает её ценной для историка языка: она зафиксировала слово, которое в современном русском языке как самостоятельное прозвище уже не употребляется.