Фамилия Плекуновы образована от личного прозвища Плекун и относится к древнему пласту русских фамилий, сложившемуся из прозвищ. В основе лежит украинское слово «плекун» — так называли ягненка, оставшегося без матери и вскормленного козой. Прозвище Плекун получал человек, которого воспитали чужие люди: сирота, подкидыш или ребенок, выросший в неродной семье. Потомки этого человека со временем закрепили за собой фамилию Плекуновы.

Суффикс -ов в фамилии указывает на типичную восточнославянскую модель образования: так называли «сына Плекуна» или человека из его рода. Подобная схема — прозвище плюс притяжательный суффикс — в XV–XVII веках стала основным способом формирования фамилий у крестьян, посадских людей и служилого сословия. Сам корень «плек-» встречается и в других славянских языках, но именно украинское «плекун» дает наиболее точное смысловое наполнение: образ одинокого, вынужденно приспособившегося существа.

Прозвища, связанные с животными, в старину давали не в обиду, а по наблюдению за характером или судьбой человека. Плекуном могли назвать того, кто рос без родителей, но выжил благодаря чужим людям, — отсюда в фамилии слышится не только бытовая метафора, но и отголосок биографии предка. Возможно, прозвище закрепилось за человеком, который сам выхаживал ягнят или козлят, но версия о сиротстве выглядит правдоподобнее: в народной культуре образ вскормленного чужой «матерью» детеныша устойчиво связывался с подкидышем.

О точном месте и времени возникновения фамилии Плекуновы говорить сложно. Формирование фамилий шло неравномерно: у одних родов оно завершилось к XVII веку, у других растянулось до XIX. География фамилии тяготеет к южнорусским и украинским землям, где слово «плекун» было в обиходе, однако встречается она и в центральных областях России — переселенцы и служилые люди разнесли прозвище далеко от мест первоначального бытования.

Фамилия Плекуновы — редкий пример того, как простое хозяйственное слово превратилось в родовое имя. Она сохранила память о конкретной человеческой истории: о сироте, которого выходили чужие люди, или о пастухе, знавшем толк в овцах. Сегодня фамилия звучит непривычно, но именно такие нешаблонные прозвищные фамилии лучше всего передают живую речь и быт наших предков.