Фамилия Погудо — один из тех редких случаев, когда прозвище застыло в форме, не тронутой стандартными фамильными суффиксами. Она не получила типового окончания -ов, -ин или -ский, а осталась в первоначальном виде, что сразу указывает на её возможное украинское, белорусское или южнорусское происхождение. В этих регионах патронимические и прозвищные фамилии нередко оформлялись «как есть», без дополнительных формантов.

Основа фамилии — глагол «погудеть» или «погудить», то есть издать гудящий звук, сыграть на гудке (старинном струнном инструменте) или просто погудеть в значении «пожужжать, затянуть песню». В говорах слово «погудо» могло закрепиться за человеком с низким, гудящим голосом, за тем, кто любил напевать себе под нос, или за музыкантом, игравшим на гудке. Прозвища от «гудеть» вообще были распространены: вспомним фамилии Гудков, Гудин, Погудин. Погудо — та же смысловая линия, но в более архаичной грамматической форме.

С точки зрения словообразования, здесь мы видим отглагольное существительное с суффиксом -о, характерным для украинских и белорусских прозвищ (сравните: Несмеяно, Забейворото, Непийвода). Такие прозвища часто давали по действию, которое совершал человек, или по его характерной черте. В данном случае «Погудо» — это буквально «тот, кто погудел», то есть совершил однократное действие, ставшее его меткой.

Споров вокруг фамилии почти нет, потому что она прозрачна. Единственная альтернативная версия — связь с диалектным «погуда» в значении «насмешка, шутка» или даже «беда, напасть» (в некоторых северных говорах). Если так, то прозвище могло достаться человеку, который постоянно попадал в нелепые истории или, наоборот, любил подшучивать. Но версия с гудением и музыкой выглядит более естественной: она подтверждается целым кустом однокоренных фамилий и устойчивостью самого корня.

Фамилия Погудо — редкая. Её носители, скорее всего, происходят из западнорусских земель или из Украины и Белоруссии. Сословной принадлежности угадать невозможно: прозвище могли дать и крестьянину, и ремесленнику, и казаку. Главное, что она сохранила живую разговорную форму, не переработанную канцелярией XIX века, и поэтому звучит как прямое приветствие из прошлого — от человека, которого окрестили по звуку его голоса или занятию.