Фамилия Похлебаев — из тех, что звучат просто, но таят в себе целый пласт народной культуры. Она образована от прозвища Похлебай, которое напрямую связано с глаголом «похлебать» — то есть поесть чего-то жидкого, горячего, в охотку. Так на Руси называли человека, который не прочь плотно пообедать, любителя сытно и вкусно поесть, особенно похлёбки или щей. Прозвище это не несло в себе ничего обидного — скорее, это была добродушная характеристика, которую давали человеку с отменным аппетитом.

Слово «похлебать» в русских говорах звучало живо и образно. Оно означало не просто «поесть», а именно хлебать жидкую пищу — ложкой, не спеша, с удовольствием. Поэтому и прозвище Похлебай могло закрепиться за тем, кто делал это с особым усердием или часто. Впрочем, есть и другая версия: в некоторых диалектах так могли подшутить над человеком, который любил попить и поесть за чужой счет, но эта гипотеза менее вероятна — чаще прозвища такого рода отражали бытовую привычку, а не порок.

Сам по себе суффикс -ай в прозвище — характерная примета народной словообразовательной модели. Так появились и другие «говорящие» фамилии: Гуляй, Болтай, Шугай. В основе всегда лежал глагол, а окончание превращало действие в характеристику человека. Затем, по классической модели, прозвище Похлебай получило патронимический суффикс -ев, и потомки того самого любителя похлёбки стали Похлебаевыми.

Интересно, что фамилия эта — редкая, и в этом её особая ценность. Она не происходит от крестильного имени, как, например, Иванов или Петров, а именно от прозвища, что делает её уникальным памятником живой разговорной речи. В ней слышен голос предка — простого человека, который не стеснялся своего аппетита и получил за это прозвище, пережившее века.

Точное время и место возникновения фамилии Похлебаев сейчас установить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и пик его пришёлся на XVI–XVII века, когда прозвища окончательно закреплялись за родами. Но можно с уверенностью сказать, что фамилия эта — замечательный памятник славянской письменности и культуры, сохранивший для нас колоритное слово, которое сегодня почти вышло из обихода.