Фамилия Полюля — одна из тех, что ставит перед исследователем загадку с первой буквы. В ней нет привычных указателей на отчество или профессию, а её звучание не вписывается в стандартные модели русских фамилий. Главная версия происхождения — прозвищная, и связана она с диалектным глаголом «полюлить» или «полюлять», который в некоторых говорах означал «шататься без дела», «бродить», «уклоняться от работы». Человек, получивший такое прозвище, мог быть ленивцем, бродягой или, наоборот, непоседой, которого трудно было застать на месте.

Морфологически фамилия образована по редкой для русского ономастикона модели: основа «полюл-» плюс окончание «-я». Это не суффикс, а флексия, типичная скорее для украинских или белорусских фамилий (ср. Маруся, Пантеля). Такая форма могла возникнуть в юго-западных землях, где прозвища часто не обрастали суффиксами -ов или -ин, а застывали в виде чистого корня. В пользу этой версии говорит и то, что фамилия Полюля встречается в основном на западе России, а также в Беларуси и на Украине.

Есть и вторая, менее очевидная гипотеза: связь с польским словом «polulać» — «понемногу пить», «потягивать». Если так, прозвище могло закрепиться за человеком, который не прочь был пропустить рюмку-другую. Однако эта версия слабее: польская лексика редко давала прозвища, которые затем русифицировались без типичных суффиксов. Более правдоподобно, что корень уходит в народную речь, а не в литературный язык.

Интересна и возможная связь с личным именем. В старых документах встречается форма «Полюля» как уменьшительное от канонического имени Павел (через «Палюля»). Такая модель — стяжение и замена согласных — типична для народной этимологии: Павел → Павлюля → Полюля. Если это так, то фамилия — не прозвище, а производное от крестильного имени, и предки носителя могли быть просто «Павловыми детьми», но в необычной, сокращённой форме.

Фамилия не относится к числу дворянских или купеческих — её носители, скорее всего, были крестьянами или мещанами. В дореволюционных метрических книгах Полюля встречается редко, что подтверждает её локальный, диалектный характер. Сегодня она остаётся малораспространённой, но именно это и делает её ценной для истории: за каждым таким прозвищем стоит живая речь, ушедшая из обихода, но сохранившаяся в фамилии.