Фамилия Пошка звучит кратко и немного загадочно. Если разбирать её по законам ономастики, первое, что бросается в глаза, — это отсутствие привычного русского суффикса -ов или -ин. Такая форма характерна для фамилий, которые застыли в виде чистого прозвища или имени, что часто встречается на западнорусских землях и в тех регионах, где исторически было сильно влияние балтийских языков.

Наиболее правдоподобная версия происхождения ведет нас к литовскому глаголу poškėti — «стучать, трещать, бухать». Это слово очень точно описывало человека, чья работа или манера поведения сопровождалась характерным шумом. Представьте себе: в средневековом городе или деревне звуки кузницы, стук топора или грохот мельницы были привычным фоном, и прозвище Пошка могло закрепиться за тем, кто этот шум создавал.

Точно сказать, чем именно занимался основатель рода, сейчас невозможно. Диапазон «шумных» профессий в старину был широк. С тем же успехом Пошкой могли называть кузнеца, который день-деньской бухал молотом по наковальне, плотника, с треском рубящего бревна, или мельника, чья мельница грохотала жерновами. Однако не стоит сбрасывать со счетов и бытовую подоплеку: прозвище могло прилипнуть и к слишком громкому, крикливому соседу, который вечно хлопал дверьми.

Интересно, что фамилия сохранила архаичную форму. В русской традиции такое окончание чаще свойственно украинским, белорусским или польским фамилиям, где оно воспринимается как уменьшительно-ласкательное. Впрочем, в данном случае это не ласка, а скорее фиксация прозвища в его исходном, «чистом» виде, без прибавления патронимического суффикса. Это отличает Пошку от подавляющего большинства русских фамилий и указывает на возможные западные корни предков или их проживание на территории, где пересекались славянские и балтийские традиции.