Фамилия Посметухин — одна из тех, где сразу слышится что-то непарадное, даже ухмыльчивое. Её основа — древнерусское нецерковное имя или прозвище Посметуха. Слово «посметуха» в говорах означало неопрятного, небрежного человека, но не как ругательство, а скорее как бытовую характеристику: того, кто «сметает» всё подряд, не следит за порядком, ходит растрёпой. В основе лежит глагол «сметать» (мести в кучу), а приставка «по-» придаёт оттенок действия, совершённого не до конца или небрежно. Буквально — «тот, кто кое-как смёл».

Суффикс «-ух-» (в форме Посметуха) — типичный для русских прозвищ с оттенком просторечия и некоторой фамильярности. Такие формы были распространены в крестьянской и посадской среде: Посметуха, как и Грязнуха, Болтуха, Вертуха. От них образовывались фамилии на «-ин». То есть Посметухин — «чей?» — сын или потомок человека по прозвищу Посметуха. Модель образования простая и архаичная: без дворянских суффиксов «-ский» или «-ов» с ударением на основе.

Географически фамилия редкая, но встречается в центральных и северных областях России — там, где были живы диалектные слова. Показательно, что в письменных источниках (например, в переписных книгах XVII века) можно найти схожие прозвища: Посметка, Посметной. В Ономастиконе С. Б. Веселовского упоминается крестьянин Посметка из новгородских земель. Это подтверждает, что прозвище не было случайным, а входило в живой разговорный ряд.

Интересно, что фамилия сохранила ударение на последнем слоге (Посмету́хин), что характерно для фамилий, образованных от прозвищ с суффиксом «-ух(а)». Если бы основа была от церковного имени, ударение чаще падало бы на корень. Здесь же — явный след простонародного, бытового происхождения. Никакой связи с «метлой» или «помелом» в прямом смысле нет: прозвище относилось к человеку, а не к орудию труда.

Таким образом, предки носителя фамилии Посметухин — скорее всего, крестьяне или ремесленники из северных или центральных уездов России, получившие прозвище по внешнему виду или манере поведения. Фамилия не переосмысливалась в дворянскую, не меняла форму и не «облагораживалась» — она осталась точным слепком народной речи, где за небрежным словом стоит живой человек.