Фамилия Поцыкайло — одна из тех, что ставит исследователя в тупик с первого взгляда. В ней нет привычного «-ов» или «-ин», а основа неочевидна. Если отбросить суффикс «-айло», который в украинских и белорусских фамилиях часто указывает на деятеля (сравните: «гуляйло» — гуляка, «кричило» — крикун), остаётся корень «Поцык-». Самая вероятная версия: перед нами прозвище, образованное от глагола «поцыкать» или «поцыкать». В южнорусских и украинских говорах «цикать» (или «цыкать») означало цокать, издавать резкий звук, прищёлкивать языком или зубами, а также — прикрикивать, цыкать на кого-то. Соответственно, «Поцыкайло» — человек, который любил цыкнуть, прикрикнуть, возможно, вспыльчивый или тот, кто характерно прищёлкивал языком во время разговора. Суффикс «-айло» придаёт прозвищу оттенок насмешки или постоянного действия: не просто «цыкнул однажды», а «тот, кто постоянно цыкает».

Менее убедительная, но возможная гипотеза связывает фамилию с диалектным «цыкать» в значении «цедить сквозь зубы», «говорить невнятно». Тогда Поцыкайло — прозвище неразборчивого в речи человека. Однако первая версия (с прикрикиванием или цоканьем) выглядит правдоподобнее: такие бытовые прозвища по характерной привычке или манере поведения — один из самых распространённых типов в восточнославянской антропонимии.

Географически фамилия тяготеет к западным областям Украины и югу Беларуси. Там модель с «-айло» особенно продуктивна: встречаются и Грицайло, и Деркайло, и Кричило. Встречаемость Поцыкайло невысокая, фамилия редкая, что говорит о локальном происхождении — скорее всего, от прозвища одного человека, которое закрепилось за его потомками в конкретном селе или волости. Сословной принадлежности по фамилии не определить: так могли прозвать и крестьянина, и казака, и мещанина.

Если отбросить прозвищную версию, остаётся лишь экзотическое предположение о тюркском корне («цык» — граница, предел, как в слове «цыкать» в значении «ставить границу»), но оно не подкреплено ни суффиксом, ни ареалом. Фамилия Поцыкайло — яркий пример того, как редкая диалектная черта речи или поведения превратилась в родовое имя, которое теперь несёт в себе звук давно умолкшего голоса.