Фамилия Проконин образована от личного имени или прозвища Проконя, и у этого имени две версии происхождения. Первая и самая распространённая возводит Проконю к крестильному имени Прокл, которое пришло на Русь из латинского языка. Латинское Proculus переводится как «далёкий», а в народной речи имя Прокл обросло уменьшительными формами, одной из которых и стало Проконя. Вторая версия настаивает на славянском прозвищном корне: Проконей в старину называли простодушного человека, отличавшегося необычайной доверчивостью и простотой характера. Прозвище закреплялось за человеком, а уже его потомки получали фамилию Проконины.

Словообразовательная модель здесь простая и характерная для северных и центральных русских говоров: суффикс -ин присоединялся к основе, оканчивающейся на гласный, и указывал на принадлежность роду. Проконин буквально значит «сын Прокони» или «из семьи Прокони». Такая модель роднит фамилию с десятками других, образованных от уменьшительных имён: Пронин, Прошин, Проклов.

Какая версия правдоподобнее? Обе имеют право на жизнь, но первая выглядит убедительнее. Имя Прокл было хорошо известно на Руси благодаря церковному календарю, а вот нарицательное «проконя» в значении «простак» не зафиксировано ни в одном серьёзном словаре народных говоров. Скорее всего, прозвище Проконя возникло уже на почве имени, а не наоборот: простодушного человека могли в шутку назвать Проконей, обыгрывая его доверчивость, но исходной точкой всё же послужило крестильное имя.

Интересно, что фамилия Проконин встречается заметно реже, чем однокоренные Проклов или Прокловский. Это говорит о том, что она сформировалась в узком локальном кругу, вероятно, в одной местности, и не получила широкого распространения за её пределами. В архивных записях XIX века носители фамилии встречаются преимущественно в северных губерниях — Вологодской и Архангельской, что косвенно подтверждает северное происхождение формы Проконя.

Итог простой: предок носителей фамилии носил имя Прокл, в быту звался Проконей, а его дети и внуки стали Прокониными. Фамилия сохранила ту самую уменьшительную форму, которая в XIX веке уже выходила из обихода, и потому сегодня звучит как отголосок живой народной речи той эпохи.