Фамилия Провазник — редкая, и её происхождение не лежит на поверхности. Разберём её по косточкам, начав с самого характерного — суффикса. Окончание «-ник» в русских фамилиях часто указывает на профессию, ремесло или принадлежность к определённому занятию (ср. Сапожник, Мельник, Печник). Основа «Проваз-» могла быть прозвищем человека, который что-то «проваживал» — то есть проводил, сопровождал или, возможно, портил, проваливал дело.

Самая прямая версия — от глагола «проваживать» в значении «водить, провожать». В диалектах это слово могло означать проводника, того, кто сопровождал обозы или людей по незнакомой местности. В таком случае Провазник — это «провожатый», «вожатый». Есть и второй, более тёмный вариант: в некоторых говорах «проваживать» значило «тратить, проматывать» или даже «проваливать» (как в «провалить дело»). Тогда прозвище Провазник могли дать человеку нерадивому, неудачливому или, наоборот, тому, кто умело «проваживал» чужие средства.

Суффикс «-ник» в данном случае не просто указывает на лицо, но и застывает в фамилии, превращая прозвище в родовое имя. Если бы это была фамилия на «-ов» (Провазников), она бы означала «сын Провазника». Форма без суффикса притяжательности — Провазник — говорит о том, что прозвище было настолько прочным, что стало фамилией напрямую, без посредничества отчества. Такие «чистые» формы типичны для украинской и белорусской традиции, а также для южнорусских говоров.

Сравним с однокоренными фамилиями. Провазников — более распространённый вариант, который встречается в документах XIX века, например, среди крестьян Воронежской губернии. Фамилия Провазник, скорее всего, бытовала в тех же краях или в Белоруссии, где «аканье» (произношение «о» как «а») закрепилось на письме. В украинском языке «провадник» — это проводник, что укрепляет версию с профессией.

Таким образом, наиболее вероятно, что первый Провазник был человеком, который водил людей или грузы. Менее вероятная, но допустимая версия — прозвище, данное за расточительность или неудачливость. Точного ответа без архивных записей по конкретной семье не дать, но обе версии укладываются в живую картину крестьянского быта, где прозвище часто прирастало к человеку быстрее, чем официальное имя.