Фамилия Пухарт звучит для русского уха непривычно, и это не случайно. В её основе лежит прозвище, которое, скорее всего, пришло из эстонского языка. Исходное слово puhas переводится как «безгрешный, девственный, незапятнанный, непорочный». Согласитесь, неожиданный поворот для фамилии, которая на первый взгляд кажется то ли немецкой, то ли польской. Получается, что прозвище Пухарт могли дать человеку высоких моральных качеств, этакому праведнику, чья репутация была безупречна.

Эстонское происхождение — версия основная, но не единственная. Есть и альтернативные объяснения, хотя они выглядят менее убедительно. Например, в белорусском языке существует слово «пухір» — «пузырь». Если следовать этой логике, то Пухарем (а затем и Пухартом) могли в насмешку прозвать полного, пузатого человека. Слабость этой гипотезы в том, что она не объясняет конечное «-т» в прозвище, которое явно указывает на иноязычный, прибалтийский или западный след.

Ещё один вариант, который иногда всплывает при разборе этой фамилии, — связь с профессиональной деятельностью. Звучит он так: предок мог быть стеклодувом, а прозвище закрепилось за ним по ремеслу. Однако эта версия, скорее всего, возникла как народная этимология: слишком уж заманчиво увидеть в корне «пух» намёк на выдувание пузыря из стекла. Прямых доказательств или устойчивой традиции, связывающей фамилию Пухарт со стекольным делом, нет, поэтому относиться к ней стоит как к любопытному домыслу.

С точки зрения словообразовательной модели, фамилия необычна для русской среды. Здесь нет привычных суффиксов -ов, -ин или -ский, которые оформляли бы фамилию по русскому образцу. Пухарт — это застывшее прозвище, перенесённое в фамилию в исходном виде, без изменений. Такое часто случалось на окраинах империи, в регионах со смешанным населением, где русские, эстонцы, латыши и белорусы жили бок о бок. Поэтому носитель фамилии Пухарт, скорее всего, происходит из Прибалтики или из западных губерний, где эстонское влияние ощущалось особенно сильно. Судьба фамилии сложилась так, что она сохранила память о чужом языке, но при этом органично вписалась в русскую ономастику.