Фамилия Ребизова хранит память о прозвище дальнего предка, и в ней, как в капсуле времени, застыл кусочек быта и языка прошлых столетий. Чаще всего её рассматривают как фонетический вариант более распространённой фамилии Ребезов, а ту, в свою очередь, выводят из прозвища Ребез.

Самый убедительный след ведёт в Калужскую область. В тамошних говорах словом «ребез» называли шёлковый обрезок ткани, узкую полоску или лоскут лентой. Если основатель рода носил такое прозвище, он, скорее всего, был портным или работал с тканями — подобные именования по роду занятий на Руси встречались сплошь и рядом. Прозвище закреплялось за человеком прочнее имени, переходило к детям и внукам, а позже легло в основу фамилии.

Есть и вторая версия, менее надёжная, но любопытная. Она отталкивается от глагола «ребезить» — то есть рябить, мельтешить, мелькать перед глазами. В таком случае прозвище Ребез могло характеризовать не профессию, а натуру или внешность: человека, который любил пёструю одежду, суетился, отвлекал других от работы. Эта гипотеза объясняет происхождение, но уступает первой — слишком уж конкретно и осязаемо калужское «ребез» в значении ткани.

Словообразовательная модель проста и типична для русских фамилий: прозвище Ребез + притяжательный суффикс -ов/-ев. Форма Ребизов возникла как естественное искажение при переносе в письменную речь: безударная «е» в разговоре звучала как «и», и это написание постепенно закрепилось. Так потомки человека по прозвищу Ребез стали Ребизовыми.