Фамилия Ребузов ведет начало от прозвища Ребуз, а оно, в свою очередь, восходит к чувашскому слову, означающему «рябой». Скорее всего, так в старину называли человека, перенесшего оспу: следы болезни навсегда оставались на коже в виде характерных отметин. Рябость была настолько заметной чертой внешности, что легко превращалась в уличное прозвище, которое затем закреплялось за семьей.

Фамилия образована по стандартной для русских фамилий модели: к основе Ребуз добавили типичный патронимический суффикс -ов. Этот суффикс указывает на принадлежность: Ребузов буквально значит «сын Ребуза», то есть потомок того самого рябого человека. Такая схема в XV–XVII веках была самой распространенной в центральной России, когда фамилии формировались от личных прозвищ отцов.

Интересно, что корень здесь не славянский, а тюркский, что указывает на тесные контакты русских с чувашами и другими народами Поволжья. Подобные заимствования в прозвищах встречались в районах смешанного проживания, где русское население соседствовало с чувашским. Поэтому носители фамилии Ребузов, вероятно, имели предков, живших на территории современной Чувашии или в прилегающих областях.

Впрочем, есть и другая, более редкая версия. Некоторые исследователи допускают, что прозвище могло быть связано с диалектным словом «ребуз» — так в отдельных говорах называли капризного, ворчливого человека. Однако эта гипотеза выглядит менее убедительной: она не имеет такого четкого лексического подтверждения, как чувашское соответствие, и не объясняет, почему прозвище возникло именно в такой форме.

Сама фамилия довольно редкая, она не входит в число распространенных русских родовых имен. Это говорит о том, что родоначальник жил в относительно небольшой местности и его потомки не расселились широко по стране. В документах фамилия встречается эпизодически, и известных исторических личностей с ней не зафиксировано, что типично для фамилий, произошедших от простонародных прозвищ, а не от имен святых или знатных родов.

Таким образом, фамилия Ребузов — это живое напоминание о внешности далекого предка, чью рябину от оспы запомнили окружающие. Она сохранила в себе и чужой язык, и местный колорит, и простую крестьянскую историю, которая через несколько столетий превратилась в родовое имя.