Фамилия Реготов — редкий случай, когда основа слова ставит перед исследователями больше вопросов, чем ответов. В русской ономастике фамилии, начинающиеся на «Рег-», встречаются нечасто, и их происхождение почти всегда связано с заимствованиями или искажениями. Если отбросить маловероятные версии о связи с латинским regere (править) или английским regret (сожалеть), остаются две рабочие гипотезы.

Первая и самая простая: фамилия образована от прозвища Регот. В русских говорах слово «реготать» означало «громко, заливисто хохотать, ржать». Человек с таким прозвищем — весельчак, балагур, тот, кто слыл в деревне главным заводилой смеха. Суффикс -ов указывает на типичную модель русской фамилии: «чей сын?» — Реготов, то есть потомок Регота. Это прозвищное происхождение — самое правдоподобное, если считать фамилию исконно русской.

Вторая версия касается возможного иноязычного следа. Фамилия могла возникнуть в результате адаптации немецкой или голландской фамилии, например, Regot или Regott. В России XVIII–XIX веков среди приглашённых специалистов (инженеров, врачей, офицеров) или обрусевших колонистов встречались носители фамилий, которые на слух переделывали на русский лад, добавляя окончание -ов. В этом случае исходное значение утрачено и может восходить к топониму или личному имени.

Особенность фамилии — её редкость. Реготовых немного, и они не образуют крупных гнёзд в традиционных списках дворянских, купеческих или крестьянских родов. Это говорит о том, что фамилия, скорее всего, поздняя и локальная. Встретить её можно в центральных областях России и на Урале, куда в XIX веке активно переселялись крестьяне из разных губерний.

Словообразовательный разбор прост: корень Регот- (усечённая основа прозвища) плюс патронимический суффикс -ов. Ударение, вероятнее всего, падает на второй слог: Регóтов. Если сравнивать с однокоренными фамилиями, то ближайшие родственники — Реготин, Реготнев, хотя и они встречаются единично. Таким образом, перед нами фамилия-загадка, где выбор между русским прозвищем хохотуна и иноязычным корнем остаётся за семейной историей каждого конкретного носителя.