Фамилия Рудольский звучит как книжная и немного искусственная, но за ней стоит живая история прозвища, а возможно, и приезжего имени. Разбирать её интересно именно из-за двойственности: основа Рудоль- ведёт сразу в две стороны — в древнерусские говоры и в германские земли.

Начнём с первого пути. В древнерусском языке слово «руда» значило не только «кровь», но и «грязь», «сажа». В северных говорах глагол «рудить» означал «марать, пачкать, грязнить». Отсюда прозвище Рудоль — так могли назвать человека за род занятий, связанный с «грязной» работой, или за неаккуратность, неряшливый характер. Но у той же основы есть и более яркий смысл: «рудой» в народной речи называли рыжего. Тогда Рудоль — это просто человек с рыжими волосами, и фамилия оказывается дальним родственником таких фамилий, как Рудов или Рудяков.

Второй путь ведёт к древнегерманскому имени Рудольф, что переводится как «красный волк» (от элементов hrod — «слава» и wulf — «волк», хотя в народной этимологии закрепился именно «красный» оттенок). Рудоль — естественная усечённая форма этого имени, которую могли принести в русские земли выходцы из немецких земель или остзейские дворяне. В этом случае фамилия отражает не прозвище, а личное имя предка, которое со временем забылось.

Фамилия образована по типичной для русской ономастики модели притяжательных прилагательных: суффикс -ск- в сочетании с окончанием -ий указывает на принадлежность потомку человека по прозвищу Рудоль. Такая модель встречается реже, чем простые -ов/-ев, и часто указывает на более позднее или книжное оформление фамилии, возможно, при переезде в другую местность или при записи в официальные документы. Суффикс -ск- традиционно связывают с географическими названиями, но в данном случае он работает иначе — закрепляет прозвище отца за детьми.

Итоговая картина проста: Рудольский — это потомок Рудоля. Кем был тот Рудоль — рыжим работягой, неряхой или обрусевшим немцем по имени Рудольф, — теперь уже не установить без родословных записей. Но фамилия сохранила память о прозвище, которое в XV–XVII веках звучало обычно и понятно, а сегодня требует расшифровки.