Фамилия Ругачин — один из тех случаев, когда за простым, на первый взгляд, звучанием скрывается сразу несколько разных историй. Вопреки интуитивному желанию связать её с глаголом «ругать», первая и наиболее вероятная версия происхождения уводит нас совсем в другую сторону — в церковную жизнь Древней Руси.

В основе фамилии лежит прозвище Ругача, а оно, в свою очередь, восходит к нарицательному «руга». Так в IX–XVI веках называли землю, которую община передавала церкви или духовному лицу на содержание. Руга — это и государственное жалованье священникам, которое выдавалось хлебом, а иногда и деньгами. Логично предположить, что прозвище Ругача закрепилось либо за самим священником, получавшим это довольствие, либо за человеком, который имел к раздаче руги непосредственное отношение. В этом случае фамилия указывает на род деятельности предка, а не на черты его характера.

Однако у прозвища есть и второе дно. В сибирских говорах ругой называли грубую холщовую одежду, которую шили для бедняков. Если придерживаться этой версии, то Ругачой могли прозвать либо портного, который такую одежду изготавливал, либо торговца, который ею приторговывал. Тут прозвище уже цепляется не к церковной, а к ремесленной и социальной стороне жизни: оно либо фиксирует занятие человека, либо намекает на его невысокое имущественное положение.

Третья гипотеза — самая очевидная и оттого самая соблазнительная. Глагол «ругать» в значении «порицать, бранить, журить» действительно мог породить прозвище Ругача. Так наверняка называли человека вспыльчивого, требовательного, не стеснявшегося в выражениях. Но здесь стоит быть осторожным: в русской ономастике прозвища от глаголов с отрицательной окраской встречаются реже, чем кажется, и часто имеют иронический подтекст. Поэтому версия с ругой-землёй или ругой-одеждой выглядит исторически более весомой, хотя полностью исключать «ругателя» нельзя.

Словообразовательная модель фамилии проста и типична для русского севера и Сибири. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Ругачин — это «сын Ругачи», потомок человека с таким прозвищем. Подобные фамилии массово формировались в XV–XVII веках, когда прозвища отцов закреплялись за детьми и внуками. Точно сказать, где именно это произошло — в Поморье, на Урале или уже в Сибири, — сейчас сложно, но северный след в этой фамилии прослеживается довольно отчётливо.

Стоит заметить, что фамилия Ругачин встречается заметно реже, чем её «родственники» Ругачёв или Ругаев, которые образованы от того же корня, но с другими суффиксами. Это делает её более локальной и, возможно, более поздней по времени закрепления. В любом случае, перед нами живой памятник русской разговорной культуры, в котором сплелись и церковная терминология, и народные говоры, и, возможно, человеческий характер.