Фамилия Русениекс звучит для русского уха непривычно, но разбирается она довольно прозрачно. В ее основе лежит прозвище Русен, которое, скорее всего, восходит к литовскому слову rusas — «рыжий, бурый, светло-коричневый». Проще говоря, прозвище указывало на внешность: предок, давший начало роду, вероятно, был рыжеволосым. Такая модель — называть человека по цвету волос — одна из древнейших в любой культуре, и здесь она работает без натяжек.

Суффикс -екс в конце фамилии — это уже чисто латышская огранка. Он выполняет ту же роль, что и русское окончание -ов/-ев: указывает на принадлежность, то есть «Русениекс» буквально значит «сын Русена» или «человек из рода Русена». Это типичная модель для латышских фамилий, которые в основной массе оформились в XIX веке. Так что перед нами не русская, а именно балтийская фамилия, крепко привязанная к латышской языковой среде.

Есть и вторая, менее вероятная версия. Прозвище Русен могло отсылать к национальности — «русский». В Латвии, где фамилия бытует, русское население живет веками, и такое прозвище было бы понятным. Но здесь мы упираемся в логику: зачем называть человека просто «русским», если вокруг и так много русских? А вот прозвище «рыжий» — индивидуальная черта, она цепляется к человеку легче и точнее. Поэтому версия с цветом волос выглядит убедительнее.

Отдельно стоит сказать, что фамилия могла писаться и в латышской форме Rusenieks, и в русифицированной передаче Русениекс. Оба варианта встречаются, и оба ведут к одному корню. Если ваш предок носил эту фамилию, скорее всего, он жил на территории Латвии или в прибалтийских губерниях Российской империи, где такие фамилии формировались под влиянием местных языков.

В антропологическом плане русские, которых могло касаться прозвище Русен во втором значении, представляют разные подтипы большой европеоидной расы, говорят на русском языке, а их связывают общая история и культура. Но для носителя фамилии Русениекс важнее другое: его род, судя по всему, вышел из латышской среды, а прозвище предка либо описывало его внешность, либо, что реже, указывало на этническое происхождение. Обе трактовки имеют право на жизнь, но первая — про рыжий цвет — остается основной.