Фамилия Рябые — это форма множественного числа, которая в русской традиции часто закреплялась за целым родом или семьёй, тогда как отдельного человека звали Рябой. В основе лежит прозвище Рябый, а оно, в свою очередь, произошло от прилагательного «рябой». Слово это имело два ходовых значения: «пёстрый, неодноцветный, с пятнами другого цвета» и «покрытый рябинами, то есть мелкими углублениями или пятнами на гладкой поверхности». Проще всего представить рябое от веснушек лицо, рябую курицу или рябую корову — все эти образы напрямую связаны с прозвищем.

Скорее всего, прозвище Рябый давали человеку по самой заметной внешней примете: лицо, рябое от оспы, или веснушчатое. Реже так называли пожилых, седых людей — в некоторых говорах «рябой» означало «пёстрый, с проседью». Отдельного упоминания заслуживает связь с птицей: рябчик, рябая курица — образ настолько устойчивый, что прозвище могло закрепиться и за птицеводом, и за человеком с пёстрой одеждой. Но основная версия всё же антропологическая: прозвище описывало лицо.

Фамилия Рябый, от которой пошла форма Рябые, относится к древнему пласту русских фамилий, образованных от личных прозвищ без добавления суффикса. Такая модель — когда прозвище отца переходит к детям без изменений — встречается реже, чем фамилии на -ов или -ин, и потому особенно интересна. В документах XVII–XVIII веков крестьяне и посадские люди нередко записывались именно так: «Ивашко Рябой», «Митька Рябой». Позже, когда закрепилась фамилия, за семьёй могло остаться окончание множественного числа — Рябые, как говорили про весь двор или всю деревню.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и в разных регионах он шёл с разной скоростью. Форма Рябые встречается преимущественно в северных и центральных областях России, где была распространена традиция называть семью в целом. В южных и западных регионах чаще писали Рябый или Рябов.

Фамилия Рябые — памятник не столько письменности, сколько живой народной речи: она сохранила то самое слово, которым люди описывали друг друга каждый день. И хотя сегодня прозвище звучит нелестно, в старину в нём не было ничего обидного — просто точная примета, по которой человека узнавали среди других.