Фамилия Рытченков образована от личного прозвища Рытый, и в этом её смысл раскрывается довольно прозрачно. В старину прилагательное «рытый» имело два основных значения. Первое относилось к тканям: рытой называли узорчатую материю с тиснёным или вытканным рисунком. Второе, более важное для понимания прозвища, описывало внешность человека — «рябой», то есть веснушчатый или со следами оспы на лице. Именно на эту особенность облика предка и указывало прозвище, которое затем закрепилось за его потомками.

Словообразовательная модель фамилии говорит о её южнорусских или украинских корнях. Суффикс -енко- (в данном случае через промежуточную форму Рытченко) — характерный маркер украинской фамильной традиции, хотя он активно использовался и на юге России, в землях, граничащих с Украиной. Цепочка выглядит так: прозвище Рытый → патроним Рытченко («сын Рытого») → фамилия Рытченков, которая возникла уже при русификации исходной формы.

Интересно, что фамилия не получила распространения в центральных и северных русских землях, где прозвище Рытый скорее превратилось бы в Рытов или Рытиков. Форма с суффиксом -енко указывает на миграцию предков или на формирование фамилии в среде, где смешивались русская и украинская ономастические традиции.

О точном месте и времени возникновения фамилии Рытченков говорить сложно: процесс закрепления прозвищ за родами растянулся на несколько столетий и завершился в основном к XVII–XVIII векам. Можно предположить, что предки носителей фамилии жили на территории современной Украины или в южнорусских губерниях (Курской, Воронежской, Белгородской), откуда фамилия впоследствии распространилась шире.

Само прозвище Рытый не несло негативного оттенка — в крестьянской среде меткие характеристики внешности были обычным делом и не воспринимались как оскорбление. Рябой или веснушчатый человек получал такое прозвище естественным образом, и оно пережило его на столетия, став родовым именем.

Фамилия Рытченков — памятник славянской письменности и культуры, сохранивший в себе и диалектное слово, и особенность региональной фамильной модели. Она нечасто встречается в старинных документах, но это скорее говорит о локальном бытовании, чем о редкости рода.