Фамилия Садилина — редкий пример того, как за простым, на первый взгляд, звучанием скрывается сразу две версии происхождения, уводящие нас то в огород, то в овин. Обе они связаны с глаголом «садить», но указывают на разные занятия предков.

Самую прямую версию дает прозвище Садила. Так в старину могли назвать человека, который профессионально занимался посадкой: выращивал рассаду, саженцы или овощи на продажу. Это именование относится к разряду «профессиональных» — таких прозвищ, которые закреплялись за человеком по роду его деятельности. Садилой могли величать и просто заядлого огородника, который днями пропадал в саду, тщательно ухаживая за каждым кустом.

Но есть и более колоритная, диалектная версия. В некоторых говорах существовало слово «садило» — так называли часть овина, расположенную над ямой, где на решетинах насаживали снопы для просушки. В этом случае прозвище Садила получал не огородник, а человек, следивший за сушкой снопов, — важная фигура в хозяйстве, от которой зависело, не сгниет ли урожай. Эта версия менее очевидна, но именно она добавляет фамилии глубину и связывает её с крестьянским бытом, а не только с садоводством.

Какая из версий правдоподобнее — сказать сложно. Обе имеют право на жизнь, и без знания конкретной местности, где жил первый носитель фамилии, выбрать одну невозможно. Ясно одно: прозвище Садила было настолько употребительным, что вытеснило для человека его крестильное имя, а затем, по обычной русской модели, закрепилось за потомками в форме притяжательного прилагательного Садилин. Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей сын?» — «Садилин», то есть сын Садилы.

Фамилия оставила след и в документах XX века. В Книге памяти Московской области упомянут Егор Макарович Садилин, родившийся в 1890 году в деревне Головинка Верейского района. А в Книге памяти Алтайского края записан Матвей Андреевич Садилин, родившийся в 1990 году в Томской области. Эти записи показывают, что фамилия бытовала и в центральной России, и за Уралом, куда её могли принести переселенцы.