Фамилия Самарбаева — яркий пример тюркской модели образования фамилий, которая не связана с русскими суффиксами -ов/-ев или -ин. Её основа — мужское имя Самарбай, где «бай» означает «богатый, господин, хозяин» (в доисламской и мусульманской традиции — титул знатного или состоятельного человека), а первая часть «Самар» может восходить к тюркскому «самар» — «мешок, вьюк» или к арабскому «самар» — «плод, результат». Таким образом, имя Самарбай могло означать «богатый плодами» или «владеющий богатством» — прозвище, данное человеку с надеждой на достаток или как указание на его состоятельность.

Фамилия образована по распространённой в казахской, узбекской и других тюркских средах модели: к имени добавляется аффикс принадлежности -ев/-ова, который в русской паспортной системе закрепился как фамильный суффикс. В оригинале фамилия звучала бы как Самарбайулы или Самарбайкызы (сын/дочь Самарбая), но при фиксации в документах Российской империи или СССР её русифицировали, добавив окончание -ева. Женская форма Самарбаева — это грамматически правильный вариант, указывающий на принадлежность к роду, а не на пол носителя.

Географически фамилия тяготеет к регионам Средней Азии и Казахстана. Встречается она и на юге России, в Поволжье — там, где исторически жили тюркские народы (татары, башкиры, казахи). Интересная деталь: в некоторых старых записях можно найти вариант «Самарбаев» (мужская форма), что подтверждает, что основа — именно мужское имя, а не географическое название (например, Самарканд). Если бы корень был от города, фамилия скорее звучала бы как Самаркандов или Самарканди.

Сословно предки Самарбаевых, скорее всего, не относились к аристократии: «бай» в тюркской среде мог означать и зажиточного крестьянина, и скотовода, и купца. Фамилия не дворянская, а народная, отражающая уважение к достатку и хозяйственности. Встречаются Самарбаевы и среди современных деятелей культуры и науки Казахстана, но конкретных имён без дополнительных данных называть не станем — чтобы не вводить в заблуждение. Главное, что фамилия сохранила память о тюркском имени-пожелании и о том, как русская бюрократия адаптировала иноязычные имена под свои стандарты.