Фамилия Самек — редкий пример того, как одно короткое имя может объединять разные культуры и традиции. В основе фамилии лежит уменьшительная форма сразу двух библейских мужских имен — Самуил и Самсон. Первое переводится с иврита как «услышанный Богом» или «имя Божие», второе — как «солнечный». Такая двойная этимология не редкость: в народной среде сокращали оба имени до одинаково звучащего «Самек», а уже от этой формы закрепилось фамильное прозвание.

Само имя Самек чаще встречается в Чехии и Польше, что указывает на западнославянские корни. Однако фамилия широко разошлась по карте: её носители живут на Украине, в Польше, Чехии и России. Интересно, что фамилия не получила типичного для восточных славян суффикса -ов или -ин — она сохранилась в исходной, «именительной» форме, что характерно для польской и чешской традиции. Это сразу отличает её от большинства русских фамилий и подсказывает, что предки рода, скорее всего, пришли с запада.

Существует предположение, что фамилия могла возникнуть в еврейской среде, поскольку и Самуил, и Самсон — ветхозаветные имена. Но документальные следы рисуют более сложную картину. В Книге памяти Республики Коми записан Станислав Войцехович Самек (р. 1899), проживавший в Подгаецком районе Тарнопольской области Украины. Имя Войцех и отчество выдают в нём поляка, а география — западноукраинские земли, где веками жили рядом поляки, украинцы и евреи. В базе данных «Польские заключенные воркутинских лагерей» есть сведения о Юзефе Юзефовиче Самеке, родившемся в 1907 году в литовском селе Мощеница. Оба примера показывают: в первой половине XX века фамилия бытовала в католической, польскоязычной среде на территории современных Литвы и Западной Украины.

Так что версия о еврейском происхождении остаётся лишь одной из гипотез. Более правдоподобно, что фамилия сформировалась в польско-украинском пограничье, где имя Самек использовали как самостоятельное или как домашнюю форму крестильных имён. Возможно, родоначальник был выходцем из Чехии или Польши, а уже потом ветви рода разошлись по Украине, Литве и России. Судьбы Станислава и Юзефа, оказавшихся в воркутинских лагерях, — трагическая страница истории, но именно такие архивные записи позволяют сегодня проследить, как фамилия жила и перемещалась по карте.