Фамилия Селадины (в мужском варианте — Селадин) образована от личного имени, но её история уводит нас в неожиданный спор между церковной традицией и венгерским влиянием. Разберём обе версии, потому что каждая по-своему объясняет, кем мог быть ваш предок.

Основой фамилии послужило имя Селадья. По одной из версий, это производная форма крестильного имени Силантий, которое восходит к латинскому silva — «лес». Такая линия выглядит вполне правдоподобно: в русской народной среде церковные имена часто сокращали и переделывали до неузнаваемости, так что превращение Силантия в Селадью — шаг типичный. В этом случае фамилия оказывается «памятником» адаптации христианских имён в крестьянском быту.

Согласно второй, менее вероятной гипотезе, имя Селадья имеет венгерское происхождение и восходит к слову szilaj — «горячий, необузданный, лихой», «бурный, стремительный». Тогда фамилия указывает не на святого покровителя, а на характер предка: прозвище Селадья могли дать человеку с крутым нравом или порывистой натурой. Эта версия слабее, поскольку требует допущения о прямом заимствовании из венгерского в русскую народную среду, что для подобных имён редкость, но полностью исключать её нельзя — в южных и западных регионах, где русские соприкасались с венграми, такие контакты случались.

Словообразовательная модель здесь простая и показательная: суффикс -ин указывает на принадлежность, то есть «Селадин» буквально значит «сын Селадьи», «из рода Селадьи». Такой тип фамилий широко распространён в русской ономастике, и он говорит о том, что фамилия закрепилась в среде, где отчество на -ин было естественной формой именования.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на столетия, и закрепиться могла она в разных регионах независимо. Если верна «лесная» версия, то фамилия родственна таким, как Силантьев или Силаев; если верна венгерская — она стоит особняком и представляет собой редкий пример межъязыкового влияния. В любом случае, Селадины — это фамилия, которая хранит в себе либо церковную память, либо лихую характеристику предка, и обе эти линии делают её любопытным объектом для семейного расследования.