Фамилия Селявский — редкий пример, где за строгой дворянской или шляхетской формой на «-ский» прячется очень конкретное и даже вкусное прозвище. Вопреки ожиданию, корень здесь не связан с «селом» или «селянами». Основа фамилии — мирское имя или прозвище Селява, а оно, в свою очередь, восходит к нарицательному, которым в Белоруссии называли рыбу ряпушку.

Селява (ряпушка) особенно ценилась в Полоцке и Новгороде. Давая младенцу такое имя, родители хотели, чтобы природа воспринимала ребёнка как своего, чтобы к нему перешли полезные качества, которыми наделена эта рыба. Это типичная логика древних мирских имён: назвать ребёнка не церковным календарным именем, а словом из окружающего мира, чтобы задобрить силы природы и передать малышу их свойства.

Существует и вторая версия, более приземлённая: Селявой могли прозвать не ребёнка, а взрослого человека. Такое прозвище легко получал рыбак, промышлявший ряпушку, или человек, чем-либо внешне напоминавший эту рыбу — например, узкий и юркий, либо с большими глазами. В этом случае фамилия указывает не на черты характера, а на занятие или внешность конкретного предка.

Третья гипотеза отсылает к топонимике. В Белоруссии есть озеро Селява, и основатель рода Селявских вполне мог быть выходцем с его берегов. Такая версия правдоподобна, но стоит помнить, что название самого озера, скорее всего, произошло от того же слова «селява» — так что все три пути ведут к одной точке: к рыбе ряпушке.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: суффикс «-ский» в славянских фамилиях обычно указывает на принадлежность к месту или роду. В сочетании с основой «Селяв-» он даёт значение «сын Селявы» или «родом из мест, где водится селява». Интересно, что фамилия сохранила белорусское звучание корня, тогда как в русских говорах та же рыба чаще называлась ряпушкой.

Таким образом, потомок человека, обладающего именем Селява, или его прозвищем, со временем получил фамилию Селявский. Она одинаково убедительно объясняется и как память о личном имени предка, и как указание на его ремесло, и как метка о месте рождения. Какая из версий верна для конкретного рода — сказать трудно, но все они рисуют образ человека, жившего у северных озёр и рек, где ряпушка была обычной, но ценной добычей.