Фамилия Семерлин — один из тех случаев, когда внешне ясная основа таит в себе неожиданный поворот. На первый взгляд кажется, что в её основе лежит числительное «семь» или имя Семён. Но суффикс -ин указывает на типично русскую модель образования от существительного или прозвища на -а/-я: Семерля → Семерлин. То есть сначала существовало прозвище или неканоническое имя Семерля.

Что могло значить это Семерля? Самая вероятная версия — уменьшительная форма от имени Семён (в просторечии Семеря, Семерка). В русских говорах имя Семён дробилось на десятки обиходных вариантов: Сема, Семка, Семеря, Семерка. От последнего через суффикс -л- (как в «Михайла» от Михаил) легко получилось Семерля. Если так, то Семерлин — типичный «патроним»: сын Семерли, то есть внук или правнук Семёна.

Но есть и вторая, более редкая возможность. В диалектах слово «семерля» могло означать что-то связанное с числом семь — например, седьмого ребёнка в семье или человека, который работал за семерых. Прямых словарных фиксаций такого прозвища нет, но логика народной ономастики допускает: седьмой сын нередко получал прозвище Семеряк, Семерик, а от него — Семерля. В таком случае фамилия указывала бы не на имя, а на порядок рождения или особенность характера.

Географически фамилия редкая и не образует крупных гнёзд. Встречается в центральных областях России и в Поволжье, но точечно. Это говорит о том, что родоначальник не был массовым крестьянином из большого села, а скорее жил в небольшой деревне или на хуторе. Сословная принадлежность по фамилии не определяется: Семерлины могли быть и государственными крестьянами, и мещанами.

Любопытно, что ударение в фамилии плавающее: одни носители произносят Семе́рлин, другие — Семерли́н. Второй вариант фонетически ближе к исходному прозвищу Семерля́, где ударение падало на последний слог. Первый вариант, скорее всего, появился под влиянием литературного произношения с «облегчением» конца слова.

В итоге: Семерлин — это «сын Семерли», а Семерля — скорее всего, ласкательное или обиходное имя от Семёна. Фамилия не частая, но с прозрачной и живой историей, уходящей в русскую деревню XVII–XVIII веков.