Фамилия Семеров звучит так, будто её обладатель вышел из мира чисел, и это ощущение не обманывает. В основе фамилии лежит нецерковное, мирское имя Семер, которым на Руси называли седьмого по счёту ребёнка в семье, если это был мальчик. Традиция давать детям имена-числительные (Первой, Второй, Семер) была широко распространена в крестьянской среде до XVII века: она помогала различать братьев и сестёр в большой семье, а заодно, по поверьям, запутывала нечистую силу, которая охотилась за старшими детьми.

Суффикс -ов в фамилии указывает на типичную модель образования русских патронимических фамилий: Семеров — это буквально «сын Семера». Такая форма закрепилась за потомками человека с этим именем уже в XV–XVII веках, когда мирские имена стали вытесняться календарными, а прозвища и имена-обереги превращались в наследственные фамилии.

Есть и вторая, менее очевидная версия происхождения. Она связывает основу не с числом, а с прилагательным «семерной», которое в старых говорах означало «в семь раз больший по размеру или количеству». Тогда Семер — это прозвище, которое давали человеку крупного телосложения, рослому и широкому в кости. Эта гипотеза правдоподобна, но уступает первой по частоте: имена-числительные встречаются в документах значительно чаще, чем прозвища от слова «семерной», которое само по себе было редкостью и почти не употреблялось в бытовой речи.

Интересно, что фамилия Семеров стоит в одном ряду с такими однокоренными фамилиями, как Семерин, Семеркин, Семерников. Все они образованы от одного корня, но разными суффиксами, что отражает разные диалектные традиции и регионы. Например, форма Семерин скорее свойственна северным и сибирским говорам, где патронимы на -ин были часты, а Семеров — более южная и центральная модель. Если ваш предок носил фамилию Семеров, с большой долей вероятности его семья происходила из средней полосы России или Поволжья, где числовые имена держались дольше всего.

Специальных исследований, посвящённых именно фамилии Семеров, нет, но общая логика русской ономастики, описанная в работах Б. Унбегауна и В. Никонова, позволяет уверенно реконструировать её историю. Это типичный пример того, как простое крестьянское имя, данное по счёту детей, пережило века и стало родовым знаком.