Фамилия Семьёшин — один из тех редких случаев, когда написание сразу подсказывает, как её не произносить. Ударение в ней падает на последний слог: Семьёшин. И именно буква «ё» — ключ к разгадке.

В основе фамилии лежит не имя и не профессия, а прозвище Семьёша. Так в русских говорах могли назвать седьмого ребёнка в семье или того, кто родился на седьмой день после какого-то события (например, после смерти или свадьбы). Число семь в народной культуре имело магический оттенок, и прозвище могло даваться не по порядку рождения, а как оберег — чтобы ребёнок жил долго и был удачливым. Впрочем, самая бытовая версия — просто «седьмой по счёту» в многодетной семье, где детей не всегда нумеровали официальными именами, а звали по порядку: Первуша, Вторуша, Семьёша.

Суффикс «-ин» указывает на принадлежность: Семьёшин — буквально «сын Семьёши» или «из семьи Семьёши». Это типичная модель русских фамилий от прозвищ, оканчивающихся на -а/-я. По той же схеме образованы, например, фамилии Мишин, Гришин, Ильин. Но если там в основе — уменьшительные от имён, то здесь — числовое прозвище, что встречается реже.

Географически фамилия тяготеет к центральным и северным областям России, где были распространены прозвища с числовой основой. В документах XIX века Семьёшины изредка встречаются среди крестьян Вологодской и Костромской губерний. Дворянской ветви у фамилии нет — это однозначно крестьянская или мещанская среда, где многодетность была нормой, а прозвища — бытовой необходимостью.

Интересная деталь: если бы фамилия писалась через «е» — Семьешин — её можно было бы спутать с вариантом от имени Семён (через «Семья»). Но «ё» здесь не случайна: она сохраняет живое произношение прозвища и указывает на его прямую связь с числом «семь». В старых метрических книгах встречаются написания «Семьешинъ» и «Семьёшинъ» — колебания связаны с тем, что букву «ё» в XIX веке часто заменяли на «е», но произносили всё равно с ударным «о».