Фамилия Семилетов происходит от прозвища Семилет. В русских и малорусских сказках семилетками называли детей-богатырей, которые уже в младенчестве обладали невиданной силой. Называя ребенка Семилетом, родители словно программировали его судьбу: они хотели, чтобы сын вырос сильным, смелым и неуязвимым мужчиной. Число семь здесь не случайно — в фольклоре оно издавна считалось магическим, а богатыри нередко «прибавлялись в силе» именно к семи годам.

Впрочем, есть и другая версия, менее сказочная, но более прозаичная. Семилетом могли прозвать ребенка, который родился на седьмом году после свадьбы родителей или был седьмым по счету в семье. В крестьянском быту такие прозвища не были редкостью: счет детей в семье часто ложился в основу уличного имени.

Существует и третья, довольно экзотическая гипотеза, которая связывает прозвище с греческим словом «семиолейто» — «быть священнослужителем». Если принять эту версию, фамилия Семилетов оказывается искусственной, семинарской. Подобные фамилии нередко давали будущим священникам в духовных училищах, где греческий язык был обязательным предметом, а изящная словесность — делом чести. Однако эта версия выглядит менее убедительной: в народной среде семинарские фамилии обычно звучали более книжно и имели явную церковную окраску, тогда как Семилетов звучит по-домашнему, по-деревенски.

Словообразовательная модель фамилии проста и прозрачна: суффикс -ов указывает на принадлежность потомку человека по прозвищу Семилет. Такой тип фамилий был самым распространенным на Руси в XVI–XVII веках, когда крестьянские и посадские семьи массово обзаводились наследственными родовыми именами. Потомок человека, которого звали Семилетом, со временем становился Семилетовым, и это имя закреплялось за его родом навсегда.

Интересно, что фамилия сохранила архаичное ударение на втором слоге — Семилéтов, что отличает ее от более поздних образований с ударением на первом слоге. Эта деталь выдает глубокую народную основу: фамилия явно сложилась в живой речи, а не в канцелярии.

Сегодня фамилия Семилетов встречается в основном в центральных и южных регионах России, что косвенно подтверждает ее крестьянское происхождение. В дворянских родословных книгах она не значится, зато в списках однодворцев и государственных крестьян такие семьи попадаются регулярно.