Фамилия Семшинов — редкий случай, когда в основе лежит не имя, а скорее всего, усечённая форма личного имени Семён. Если посмотреть на словообразовательную модель, то здесь работает суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?»), но необычность в том, что корень не полный. Вместо ожидаемого «Семёнов» или «Семенов» мы видим «Семшин» — с выпадением гласного и добавлением суффикса -ин, а затем уже наращивание -ов. Такое двойное оформление — «Семшин» + «-ов» — встречается в русских фамилиях редко и обычно говорит о том, что фамилия складывалась не по строгим правилам канцелярской записи, а в живой народной речи, где форму прозвища могли переосмыслить как основу для новой фамилии.

Скорее всего, исходная форма — прозвище Семша. Это уменьшительное от Семён, образованное с помощью суффикса -ш-, который в русских говорах давал ласкательные или фамильярные варианты имён: Паша (от Павел), Миша (от Михаил), Гриша (от Григорий). Соответственно, Семша — это «маленький Семён» или «Семён-ребёнок». От этого прозвища сначала возникла фамилия Семшин (как, например, от Миша — Мишин), а затем, вероятно, при переписи или в документах её «удлинили» до Семшинов по аналогии с более распространёнными фамилиями на -ов, чтобы звучало «солиднее» или чтобы отличить разные ветви рода.

По географии фамилия Семшинов встречается крайне редко, и её следы можно найти в центральных и северных регионах России, где были распространены диалектные формы имён с суффиксом -ша. В отличие от массовых «Семёновых», носители этой фамилии — потомки, скорее всего, крестьян или посадских людей, чьи прозвища закрепились в быту и лишь позже попали в официальные реестры. Спорных версий здесь немного: некоторые ономасты могли бы связать корень с тюркским «семш» (что маловероятно для русского ареала), но правдоподобнее всего именно славянская основа — от имени Семён через уменьшительную форму.

Таким образом, Семшинов — это фамилия-перекличка: она хранит память о предке, которого в повседневной жизни звали не полным именем, а ласково — Семша. Словообразовательная «неправильность» делает её ценной для историка языка, а для носителя — уникальным маркером, не смешивающимся с десятками тысяч однофамильцев с более привычными окончаниями.