Фамилия Шалоха — редкий случай, когда прозвище перешло в наследственное имя почти без изменений, без типичных русских суффиксов -ов, -ин или -ский. Она сохранила первоначальную форму, что указывает на её возможное происхождение в южнорусских или украинских землях, где такие «голые» фамилии (Шевченко, Палий, Шалоха) встречаются гораздо чаще.

Основа фамилии — слово «шалоха» или «шалаха». В диалектах русского и украинского языков у него несколько значений, и все они связаны с характером или внешностью человека. Самое прямое и вероятное: «шалоха» — это производное от «шалый», то есть бесшабашный, взбалмошный, склонный к неожиданным поступкам человек. В украинском языке «шалапут» или «шалапа» означало несерьёзного, ветреного человека, а «шалахатися» — шататься без дела. Таким образом, первый носитель прозвища Шалоха мог получить его за живой, непоседливый нрав.

Есть и вторая, менее очевидная версия, связанная с внешностью. В некоторых говорах «шалоха» — это кривобокий, неуклюжий человек или тот, кто ходит вразвалку. Это значение встречается реже, но его нельзя исключать: прозвища по походке и осанке были очень распространены.

С точки зрения словообразования, фамилия Шалоха стоит в ряду таких же «прозвищных» фамилий, как Кривоха, Баламута, Непийвода. Суффикс -ох- в данном случае не столько уменьшительный, сколько характеризующий: он превращает качество («шалый») в имя носителя этого качества. Встречаются и однокоренные фамилии, но уже с суффиксами: Шалимов, Шалый, Шалунов. Шалоха — самая редкая и архаичная из них.

Сословной принадлежности у фамилии нет: её могли дать и крестьянину, и казаку, и мещанину. Поскольку фамилия не дворянская и не зафиксирована в ранних родословных книгах, её история — это история прозвища, которое закрепилось за родом, вероятно, в XVII-XVIII веках где-то на территории современной Украины, Белгородской или Воронежской области.

География фамилии сегодня подтверждает эту версию: большинство носителей Шалоха живут на Украине (особенно в центральных и восточных областях) и в приграничных с ней регионах России. Встречается она редко, и это делает её ценным свидетельством живой диалектной речи, сохранившейся в фамилии.