Фамилия Шередин — одна из тех, что ставят перед исследователем загадку с первого взгляда. В ней нет очевидного «профессионального» корня вроде кузнеца или портного, и суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — Шередин, то есть сын или потомок человека по имени или прозвищу Шереда. Вот с этим исходным словом и начинается главная трудность.

Самая вероятная версия ведёт в южнорусские и украинские говоры, где «шереда» или «шередь» — это нечто вроде очереди, черёда, а также порядок или смена. В этом случае прозвище Шереда могли дать человеку, который следил за очерёдностью работ в общине, распределял повинности, или же тому, кто всё делал «по шереди», то есть последовательно, степенно. Вторая, менее распространённая гипотеза, связывает основу с диалектным глаголом «шередить» — чистить, скрести, обихаживать. Тогда прозвище могло закрепиться за аккуратным хозяином или работником, который любил порядок.

Словообразовательная модель здесь проста и архаична: основа Шеред- плюс типичный русский патронимический суффикс -ин. Такие фамилии образовывались в основном в среде крестьян и посадских людей, особенно на севере и в центральной России. В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые часто давали по имени отца, -ин чаще цеплялся к прозвищам, оканчивающимся на -а/-я. Таким образом, Шередин — это «сын Шереды».

Географически фамилия встречается нечасто, но её очаги прослеживаются в Воронежской, Ростовской областях и на востоке Украины. Это совпадает с ареалом бытования слова «шереда» в значении «очередь» и косвенно подтверждает прозвищную, а не топонимическую версию происхождения. Фамилий, образованных от топонимов с корнем Шеред- (например, от названия речки или села), в доступных источниках не зафиксировано.

Интересная деталь: фамилия Шередин звучит почти как Шереметев, но общего корня у них нет. Шереметевы происходят от тюркского имени Шеремет (богатырь, хлопотун), а Шередин — русское или украинское прозвище, связанное с бытовым понятием. Это хороший пример того, как внешнее сходство вводит в заблуждение, и настоящий смысл фамилии лежит не в «благородном» звучании, а в повседневной жизни предка, который, возможно, был просто ответственным за общинный черёд.